Де Дион молча покачал головой и дал жестом понять, чтобы они опустили оружие. Все еще не произнеся ни слова, он повел Ауру через зал, стены которого, как и коридор, были украшены грубыми рисунками. По одну сторону лежали две скомканные постели, очевидно, здесь ночевали охранники. Кроме того, возле вторых ворот, на другой стороне зала стоял простой деревянный стол и три стула. От открытого очага распространялось тепло, хотя пламя уже погасло и в золе были видны только маленькие, едва теплящиеся точки.

Аура не могла избавиться от ощущения, что для обычного помещения для охраны зал был слишком велик.

Де Дион открыл вторые ворота. Перед ними предстала огромная лестница. Ступени песчаного цвета трех-четырех метров в ширину, спиралью закручивались вверх. Не было видно ни души.

— Куда ведет эта лестница? — спросила Аура с едва скрываемой дрожью в голосе.

— Разве ты не догадалась? — произнес де Дион. Тонкая улыбка разделила его череп на две части, будто удар меча.

Аура не ответила. Она действительно ни о чем не догадывалась. Единственное, что она постепенно поняла, это то, что в конце пути ее ожидает совсем не то, что она себе представляла.

— Иди наверх, — сказал тамплиер. — Если хочешь, можешь взять с собой оружие.

— А дверь? Вы закроете ее за мной?

— Конечно. Зачем же я по-твоему здесь?

Она не совсем поняла, что он имел в виду, но в данный момент ей было все равно. Аура крепче схватила свой револьвер, приободрилась и начала подъем.

В первый раз за все эти годы она снова почувствовала боль на внутренней стороне бедер. Она так и не сняла остальных колец.

Дверь за ней захлопнулась с оглушительным звуком. В пазу заскрипела щеколда. Но шаги тамплиера не удалялись. Внутренним взором Аура видела его перед собой, молчаливого, прислушивающегося к звукам за дверью.

Кладбищенский остров был самым восточным из пяти маленьких островков, окружающих замок Инститорис. Ранним утром весельные лодки пристали к скалистым берегам острова под покровом темноты и черных дождевых облаков, укрывших луну и звезды. Волнение на море усилилось, брызги и пена насквозь промочили одежду девяти человек, и все жутко замерзли. То, что они вообще добрались до острова, было заслугой Джиллиана и Бернардо, которые возглавили команду гребцов, подгоняя их то бодрыми словами, то строгостью.

Гроссмейстер Ласкари выглядел таким же несчастным, как и его старшие братья-тамплиеры. Он тоже не верил, что ему придется еще раз в жизни подвергать себя подобным неудобствам. Непрекращающийся дождь бил по лицу, лишая последних остатков героизма, к которому старые рыцари устало и неохотно призывали себя.

Джиллиан прекрасно знал, каково сейчас его спутникам. Все они, за исключением Бернардо, стремились к одному: к спокойной старости и уюту. Жуткая погода и сомнительный исход предпринятого ими путешествия были конечными звеньями в этой цепи уныния и мрачных предчувствий.

На невидимой из замка стороне кладбищенского острова они вытащили обе лодки на берег и оттащили их как можно дальше, а Ласкари произнес молитву, чтобы прибой не нанес им ущерба.

Согнувшись, они направились вдоль горного хребта, который, словно край вулкана, огибал центр острова. Дождь и тьма скрывали от взглядов поле могил, в центре которого находился семейный склеп. Пара местных жителей рассказала Бернардо о подземном ходе в замок. Рыцарь не знал, известно ли было о нем и Морганту, и они предпочли приготовиться к худшему. В соответствии с этими соображениями они стали осторожно приближаться к склепу.

Все девять братьев были одеты в белые накидки тамплиеров и брюки из прочной кожи. По мнению Джиллиана брюки ограничивали свободу движений. Он надел их только в качестве защиты от ударов ножа или выстрелов. Под рубашками на братьях были надеты кожаные нагрудные панцири, перетянутые проволокой. На поясе каждого висел легкий меч, и у всех были стальные жабо. Некоторые из братьев даже надели полуоткрытые шлемы. За исключением Ласкари, который резко возражал против современного оружия, у каждого из них был револьвер, многие держали его в руках наготове.

Джиллиан и Ласкари возглавляли движение, позади шел Бернардо. Они молча пробирались между скалами и надгробными камнями и наконец-то добрались до склепа. Дверь была когда-то выбита; её кое-как поправили, забив только лишь несколькими досками. Бернардо прошел между Джиллианом и магистром и с силой ударил своим широким плечом в дверь. Два удара — и доски подались.

Все девять человек поспешно устремились внутрь круглого помещения. Вздохнув, они откинули назад свои капюшоны, и вытерли с лиц капли дождя и пота. Джиллиан зажег факел, но не стал смотреть на унылые, исполненные отчаяния лица братьев, а перевел свой взгляд на Бернардо, который с усердием принялся за люк в центре склепа. Снизу, видимо, был повешен навесной замок, но он недолго сопротивлялся крепкому тамплиеру. Почти сразу же все по очереди спустились в глубину.