Пронзительная и бесшабашная песенка «Агаты Кристи» подходила к моменту как нельзя лучше. И про тайгу опять же…

Настя замерзла так сильно, что зуб на зуб не попадал. Задержись Егор еще хоть на пару минут – она, ей-богу, плюнула бы на приличия и вышла на берег. А что тут такого? Он и так уже все видел, вуайерист бессовестный! Надо будет обязательно проследить, чтобы он стер ее снимки…

Егор запел, да не что-нибудь, а одну из некогда горячо ею любимых песен.

…Облака в небо спрятались,

Звезды пьяные смотрят вниз,

И в дебри сказочной тайги

Падают они!

Фальшивил он ужасно, но Настя помимо воли улыбнулась.

Все, хватит сидеть в воде, а то ведь так и заболеть недолго. Она внимательно огляделась по сторонам – мало ли что, вдруг тут поблизости еще какой-нибудь фотохудожник притаился! – но ничего подозрительного не заметила, подплыла к берегу, взяла оставленный Егором шампунь.

На то, чтобы вымыть волосы и вымыться самой, у нее ушло всего пару минут: холод пробирал до костей, и оставаться в воде не хотелось ни одной лишней секунды. Вымывшись, Настя выбралась на берег, торопливо завернулась в полотенце Макара. Полотенце было большим, но от долгого использования – тонким и почти невесомым. Оно пахло дымом и с виду было совершенно чистым. Красота!

Прежде чем надеть майку Егора, Настя немного поколебалась – вот не хотелось ей быть обязанной этому белобрысому нахалу. Но он был прав, когда говорил, что это позволит ей привести в порядок собственные вещи. Майка была ей велика, но по сравнению с пережитыми неприятностями это казалось сущим пустяком. После водных процедур она словно заново родилась. И волосы пахли так приятно!

А песня про тайгу к тому времени стихла: то ли Егор устал орать на весь лес, то ли ушел далеко. Впрочем, теперь ей, слава богу, уже все равно. Она одета, более-менее отмыта, и в приличном обществе ей появляться не стыдно. Сейчас ее главная задача – заставить Егора уничтожить ту мерзость, которую он наснимал своим фотоаппаратом за тысячу долларов.

На стоянке было тихо и спокойно. Антон спал, с головой спрятавшись в спальник от доставучих комаров, Макара нигде не было видно, а Егор возился со своим чудо-фотоаппаратом.

– Спасибо, – Настя присела рядом, положила на землю мыло и начатый пакетик шампуня.

– Не за что, – он даже не глянул в ее сторону.

– Стирай, – сказала она решительно.

– Что стирать? – Егор оторвался от своего занятия, посмотрел на нее со смесью удивления и раздражения.

– Стирай то, что наснимал. – Настя почувствовала, что краснеет.

– Так уже стер, – он взмахнул аппаратом. – Вот, посмотри сама. Видишь, что здесь написано?

Настя посмотрела – на небольшом черном экране высветилась надпись «карта памяти пуста».

– Точно пуста? – на всякий случай уточнила она.

– Одуреть! – Егор встал. Настя подумала, что ему надоели препирательства и он сейчас уйдет, а он навел на нее фотоаппарат и велел:

– А ну-ка улыбнись, Лисичка-сестричка!

– Что?

– Ничего, – в фотоаппарате что-то щелкнуло, и Егор удовлетворенно кивнул. – Готово! Вот, смотри, что получилось.

Получилось ужасно! Неужели она так плохо выглядит? Лицо худющее, под глазами темные круги, кожа в комариных укусах, и выражение лица, как у слабоумного ребенка: удивленное и испуганное одновременно.

– Красотища! – Егор удовлетворенно поцокал языком, – фактурно и неоднозначно.

Да, неоднозначно – это точно. Настолько неоднозначно, что хоть плачь.

– Сотри, – потребовала Настя.

– Что, и это стирать?! – возмутился он. – Ты ж тут вроде как в одежде.

– Все равно стирай! – она потянулась за фотоаппаратом.

– Э, куда?! – Егор отступил на шаг. – Попрошу без рук. Вот, смотри – стираю, – он нажал на какую-то кнопку, и экран, на котором еще пару секунд назад красовалась перепуганная Настина физиономия, погас.

– Все? – спросила она шепотом.

– Все. Ты же сама видела. Ладно, не приставай ко мне, у меня еще дел полным-полно.

Каких таких дел было полно у Егора Ялаева, Настя уточнять не стала, просто многозначительно хмыкнула и отошла в сторонку. У нее и своих собственных дел полно. Вот надо мокрую рубашку развесить сушиться, пока еще солнце не зашло. Лучше бы, наверное, было просушить одежду у костра, но пока она купалась, костер загасили. Ничего, ветер сейчас сильный, на таком ветру все быстро высохнет.

Девчонка-найденыш была какой-то странной, точно с Луны свалилась. Цифровой фотоаппарат – для нее диво дивное, и мужиков стесняется, как выпускница института благородных девиц. Ощущение такое, точно прогресс шагнул далеко вперед, а эта дуреха так и осталась стоять на обочине. Любопытно, что она делала в коммуне, за какие такие провинности оказалась в этом медвежьем углу? На малолетнюю преступницу она не тянет, может, бывшая наркоманка?