Дама смотрела на него, не видя и, наверное, еще не понимая его слов. Прозрачная слизь покрывала ее лицо, исходила едва заметным паром, таяла. Астроном вспомнил дымку, окутывавшую его руку в момент воскрешения. Выходит, не почудилось…

— Где я… что я делаю… зачем, — жалобно пробормотала дама.

Олег лихорадочно пытался сообразить, что ей ответить.

— Не волнуйтесь, — проговорил он. — Вы… в безопасности.

— Ах, этот connard Вронский! — невпопад отозвалась она.

Вронский?

ВРОНСКИЙ!

Ну вот и все, со смесью разочарования и облегчения подумал астроном. Задачка сошлась. Ну, или почти… Осталось выяснить детали.

КТО и ЗАЧЕМ? Главное — ЗАЧЕМ? Хотя и не мешало бы понять — КТО?

— Вот ты где!

На склад ворвался гауптштурмфюрер, за ним — прочие. Барон подскочил к нововоскрешенной.

— Опять баба!

— Ее зовут Анной, — сказал Олег.

— Что? Откуда знаешь?

— Сигнусы напели, — усмехнулся астроном. — Знаю, и все.

Приподнявшись на локте, она недоумевающе взирала на него. Губы ее беззвучно шевелились. Совсем как у Иоанна, когда тот молился.

— Все будет хорошо, Анна, — сказал астроном. — Скоро вам станет лучше.

Она приподняла слабую руку, то ли благословляя, то ли защищаясь, а скорее всего, пытаясь осенить себя крестным знамением. Олег вдруг увидел себя и других ее глазами. Странные существа, все в белом. Вспомнилось: «И услышал я голос четвертого живого создания, произнесший: „Приди!“.

Да уж…

— Господа… — заговорила она. — Где я. Что со мной?.. Вы… вы ангелы? Господи! Господи Иисусе! Вы не ангелы! Я не могу, я недостойна, я совершила тяжкий грех…

Ее мечущийся взгляд остановился на Иоанне, и тот выступил вперед.

— Успокойся, дочь моя, — речь святого странно изменилась, по крайней мере, таких обертонов Олег в устах Иоанна еще не слыхал: сочувствие и нежность и при этом непоколебимая уверенность. — Не ад это, но всего лишь чистилище. В чем согрешила ты?

— Грех самоубийства, — ответил за нее Олег. — Сударыня, вы в состоянии подняться? Прошу вашу руку.

Анна с опаской, словно ожидая соприкосновения с призраком, подала руку и встала. Ее качнуло.

— Да-да, конечно, я понимаю. Я все понимаю… — Она провела ладонью по лбу. — Ангелы всезнающи.

— Не ангелы мы, дочь моя, — возразил Иоанн, — но такие же грешные люди. Однако я как служитель Господа готов принять твою исповедь. Не знаю, уместно ли сие здесь, но тебе станет легче…

— Да-да, конечно, — торопливо произнесла она. — Сейчас. Мысли путаются…

Иоанн сделал знак, и они вышли из помещения.

— Вот это ладья! — восхитилась Ефросинья. — На такой бы из варяги да в греки. Вот только волочь тяжко, без волшебства не обойтись.

Фон Вернер погладил днище.

— Если судно на ходу, то это очень ценная вещь. Наша мобильность возрастет многократно.

Астроном посмотрел на катер. Полет над волнами? Соленый ветер в лицо? Заманчиво, но… не сейчас.

— Пока разберемся, что к чему, — сказал он. — Да и где брать топливо?..

— Сила, ведущая нас, — отмахнулся фон Вернер, — позаботится об этом.

Вот оно как. Значит, пора раскрывать карты.

— Пока есть время, — сказал Олег, подходя к распахнутым воротам эллинга, — неплохо бы исследовать обсерваторию.

Он указал на хорошо видимые отсюда башни.

— Нет! — хором воскликнули Таис и Ефросинья.

— Почему?

— Перуном клянусь, — побожилась воительница, — нельзя туда. Смотрю и вижу — нельзя.

— А ты, Таис, что скажешь?

— Боги не любят совершенства, — непонятно ответила гречанка.

— Таис, а что сталось с тобой и твоей подругой Эрис? Вы основали свое поселение? Ну, Гесиода, я понимаю, уплыла со своим Неархом…

— Ты провидец? — в голосе невозмутимой гречанки прорезался страх. — Ты… Ты полубог?!

— Полубог? — Олег усмехнулся. — Нет, лучше уж провидец…

— Черт бы вас всех побрал! — не выдержал Дитмар. — Что все это значит?

— Пойдем на свежий воздух, поговорим, — предложил Олег. — Девушки, когда Иоанн закончит, пусть идет к нам, а вы помогите Анне. И переоденьте ее в запасной комбинезон.

Гауптштурмфюрер и астроном спустились по пандусу. Солнце стояло в зените, ярко освещая купола обсерватории.

— Что за самодеятельность, Олег? — хмуро поинтересовался немец. — Туда идти нельзя. Гиблое место. Я знаю. И откуда у тебя сведения про баб?