Холод. Холод и незримое присутствие. Чье? Аппаратура, назначение которой он уже понимал. И уже понимал бессмысленность затеи. Играючи включил и настроил главный телескоп на поиск ближайшего геостационара. Никаких окуляров не нужно, все проецируется на экран. Огромный тор — орбитальная станция — яростно сверкает в лучах солнца. УФ-фильтры. Инверторы. Длинные усы — оранжереи. Ближе. Еще ближе. Существо. Человекопаук. Очередной продукт корпорации „Сигнус Деи“. Заточенный под невесомость, блин горелый. Плывет себе и собирает в корзинку какие-то плоды. И бессмысленный взгляд. Совершенная автоматика станций позволяет обслуживание на инстинктивном уровне. Они так же глупы, как сигнусы и сирены.

Кто, как и зачем. Кто? Как? Зачем? — подумал он.

Однозначный ответ, подумал он, не может быть получен в рамках информационной проекции, именуемой человеческим мозгом. Материальная Вселенная — всего лишь рябь, голограмма на поверхности субквантового океана. Спецификой развертывания неявленных уровней реальности управляет активная информация. Единственно возможным способом ее представления для людей является волновая функция. А этого недостаточно.

Дэвид Бом, подумал он, гениальный сын еврея-эмигранта из захолустного Мукачево. Осмелившийся оспорить не только учителя, Эйнштейна, но и самого Нильса Бора.

Это близко, подумал он, однако в базовом уравнении квантового потенциала Бома имеются скрытые параметры. Поэтому нелокальные эффекты квантового потенциала, когда все точки пространства становятся неразделимыми и само понятие пространства-времени теряет смысл, людям недоступны. Между тем все просто. Времени нет. Настоящее не превращается в прошлое, а в виде свертки уходит на субквантовый уровень. Любая информация сохраняется. ЛЮБАЯ.

Он мысленно написал уравнение квантового потенциала — только теперь ясно видел значение скрытых параметров под гамильтонианами — плотность пакета информации, когерентность информации и степень связности. А потом вывернул наизнанку — переписал для квадратов волновых функций. Действуя матричными операторами, через интегралы связности вывел уравнение материализации. Проще пареной репы.

Понятно — кто. Понятно — как. Зачем? Зачем персонажи? Если можно, по идее Федорова, воскресить всех живших когда-либо на Земле?

Уравнение было огромно. Локализация информационного потенциала цивилизации планеты Земля. Несколько мгновений ему понадобилось на то, чтобы сообразить, где тензор гравитации, а где — пространства-времени, а остальное было ясно. Уравнение имело единственное решение — вырожденное состояние. Гибель. Развал.

Критический скрытый параметр, подумал он, плотность информационного пакета. Если его увеличить хотя бы на два-три порядка…

Но тогда уравнение не имеет единственного решения!

Совершенно верно, причем все решения нетривиальны и ведут к дальнейшему повышению информационной плотности.

Он вывел информационную плотность объекта „Анна Каренина“ — как векторную суперпозицию представлений. Уравнение казалось бесконечным, но это было не так. Первый член выделялся явно — авторская фантазия. Прочие вектора шли по группам, причем под гамильтонианами имелись мощные алгебраические матрицы сумм представлений. Сотни миллионов читателей. Иллюстрации. Киноверсии. Спектакли. Фантазии и мечты. Отождествления себя с персонажем. Все записано на субквантовом уровне. Мене, текел, упарсин.

Он применил преобразование Фурье — ибо оно раскладывает сигнал любой сложности в ряд регулярных волн — и чуть не задохнулся от красоты открывшейся картины… Да, можно понять. Можно.

Неужели у меня нет выбора? — подумал он.

Выбор есть всегда, ответил он сам себе.

Солнечные стрелы били уже из-за яйлы. Сколько времени он провел там! Иоанн… А чудовище исчезло. Мог ли ты подумать, святой Иоанн Готский, говорил он сам себе, снимая пояс с мечом с неподвижного тела, что Тысячелетнее Царство уготовано не людям, но творениям их фантазий? А ты, Дитмар, говорил он себе, с трудом разжимая пальцы барона, чтобы извлечь плазмоган из его руки, думал ли, что и ты прав со своей расой великанов? Хотя по иронии судьбы ближе к истине оказался еврей-„лжеученый“ Дэвид Бом. И не вы аксион эстин, но я. Господи, за что? Смотрящий по Крыму. Вергилий. Конечно, я. Ученый. Любитель фантастики. Понять и принять. Дитмар бы не принял. Иоанн — тем паче. А я? Я — аксион ли эстин? И главное, хочу ли я быть им? НЕ ЗНАЮ!

В цилиндрических магнитных доменах жесткого диска информация записана в виде ориентации магнитных моментов. Для нас она нематериальна. Но вот некто выбирает файл „Олег Сахновский“, жмет кнопку „принт“. Является распечатка — твердая материя. Или голограмма, если принтер голографический. Качество — высшее. А почему, собственно, высшее, а не „быстрое черновое“? Откуда мне знать, кто я — скверная, наспех выполненная копия Олега Сахновского или точная? Или улучшенная? Копия-супермен? Нет ответа. У Активной Информации не спросишь. Как и не спросишь — ЗАЧЕМ? Что все это для нее? Изящный эксперимент? Высокое искусство? А может быть — священный долг? Повышать информационную плотность квантового потенциала?