– Поздравляю, Алекса. Я знал, что ты сумеешь это сделать.

– Спасибо, – прошептала она. – Я… считала, что ты в Австралии.

– Я там был, но я тебе писал, что вернусь двадцать третьего.

– Писал? Я не получала писем.

– Как не получала? Неделю назад я написал тебе из Сиднея, а еще раньше послал открытку из Гонконга.

Алекса покачала головой.

– Черт, я ведь указывал на конверте «Авиа», а не «медленным пароходом из Китая».

Алекса рассмеялась, чувствуя, что хмелеет от счастья. Филипп ей писал! Муж здесь, с ней! Но Бинки говорила, что он должен уехать на полгода…

– Когда ты возвращаешься в Австралию? – Алекса боялась сделать поспешные выводы.

Губы Филиппа плотно сжались, в глазах появилось затравленное выражение.

– Я не вернусь. Пробыв в Сиднее несколько дней, я понял, что не могу уехать так надолго.

Алекса воспрянула духом.

– С сорокалетием, Филипп.

Он грустно улыбнулся.

– Спасибо. Не ахти какое достижение, но все-таки определенный рубеж в жизни. – Он окинул ее взглядом с головы до ног. – Ты отлично выглядишь.

У Алексы засосало под ложечкой.

– Ты тоже. И ты… Ты одет как на праздник, – тихо добавила она, вдруг подумав, не дожидается ли его где-нибудь поблизости Гейл.

– Для меня будет праздником, если ты пойдешь со мной куда-нибудь выпить, как только освободишься.

Алекса перевела дыхание.

– Я бы с удовольствием, но прием может затянуться еще на полчаса…

– Ничего страшного, – быстро перебил Филипп. – Я согласен ждать сколько потребуется. Встречаемся у «Петросяна».

От его улыбки сердце Алексы растаяло. Возвращаясь к гостям, она с трудом верила, что все это не сон. Грег уже поджидал ее.

– Ну, признавайся, Филипп хочет, чтобы ты вернулась? Он был бы полным идиотом, если бы не хотел этого.

– Гре-ег! Он просто хочет со мной поговорить.

– Чушь собачья! Я по его лицу вижу, что с той женщиной у него все кончено. Ему нужна ты. – Грег вдруг сгреб ее в объятия. – И предупреждаю: если ты сегодня же не расскажешь ему о ребенке, я позвоню и сообщу сам.

Алекса не помнила, как дождалась конца вечера. Наконец, попрощавшись со всеми, взяла такси и поехала к «Петросяну». От волнения она немного дрожала.

Увидев сегодня Филиппа, Алекса вдруг осознала, как сильно ей его не хватает, как хочется, чтобы он вернулся. Сейчас для Алексы имело значение только одно: сегодня вечером она будет с Филиппом, а все остальное не важно.

Интерьер изысканного ресторана, выбранного Филиппом, был выдержан в стиле ар-деко, мягкое, приглушенное освещение создавало удивительно романтическую атмосферу. Он сидел в углу на серой кожаной банкетке, мрачно уставившись в рюмку с водкой, но, как только увидел Алексу, его лицо просветлело. Филипп подозвал официанта и заказал икру и бутылку шампанского. Алекса решила, что, поскольку за весь вечер не взяла в рот ни капли спиртного, немного шампанского она может себе позволить.

Филипп поднял бокал:

– За твой успех.

– За твой день рождения, – ответила Алекса и сделала небольшой глоток, но вино сразу ударило ей в голову.

– Теперь, когда ты здесь, я действительно чувствую себя именинником, – сказал Филипп, пристально глядя ей в глаза.

Алекса, пытаясь скрыть волнение, мазала икру на ломтик слегка поджаренного хлеба.

– Откуда ты узнал про сегодняшний вечер?

– Прочел объявление в «Таймс». Я прилетел поздно ночью, сегодня проспал почти весь день, встал слегка ошалелый, заварил кофе и стал просматривать свежую газету. Я был уверен, что ты победишь, и хотел видеть твой триумф. Алекса, ты выглядела просто потрясающе – такая сдержанная, уверенная, я очень тобой гордился.

– Спасибо. Но… как же Гейл?

– Между нами все кончено. Раз и навсегда. Я написал тебе об этом из Гонконга. Можно было позвонить, но я боялся, что ты пошлешь меня куда подальше или что ты и Иган… Кстати, на церемонии я его не заметил.

– Он уволился из фирмы, чтобы открыть свою собственную. Звал меня с собой, но я отказалась и… Словом, у нас с ним тоже все кончено.

Они молча смотрели в глаза друг другу – неуверенно и немного настороженно, а потом улыбнулись одновременно.

– Какими же мы были дураками, Алекса! Я прервал свою поездку в Гонконг, потому что понял главное: мне никто, кроме тебя, не нужен. Все это время я любил только тебя.

К столику – на редкость не вовремя – подошел официант, чтобы подлить им вина. Чувствуя, что слезы вот-вот потекут по щекам, Алекса опустила глаза.

– Я все время скучал по тебе, – продолжал Филипп, когда официант ушел. – Все время представлял, как нам было бы хорошо, будь ты со мной. Гейл из кожи вон лезла, чтобы вернуть прошлое, мою любовь и мою наивность, но ни того, ни другого больше нет. Почему-то раньше я не замечал, как ловко она манипулирует людьми в своих целях. Чтобы заполучить желаемое, эта женщина становится очень настойчивой, даже безжалостной. У меня был трудный период, и в это время она нажала на все кнопки. Даже использовала в своих целях дочь. – Филипп печально покачал головой. – Когда я сказал, что нашему роману конец, Гейл сначала отказывалась верить, а потом страшно разъярилась. Бедняжка не учла, что на этот раз у меня было с кем сравнивать. Алекса не смогла удержаться, чтобы не заметить: