– Но на какое-то время ты ей все-таки поддался.

– Только из глупого мужского тщеславия, – неохотно признался Филипп. – Мы с тобой зашли в тупик, и в это время появилась Гейл, которая мне всячески угождала, льстила моему самолюбию…

Алекса впервые увидела сходство между Гейл и Иганом. Тот тоже оказался ловким манипулятором: чтобы увести ее из фирмы, готов был говорить и делать что угодно. Она поделилась своими мыслями с Филиппом.

– Я думаю, Алекса, в каком-то смысле мы оба сами на это напросились. Я так зациклился на детях, что не понял, как плохо мне было бы без тебя. Признаюсь, мне по-прежнему хочется, чтобы у нас был ребенок, но больше всего мне нужна ты сама.

От волнения голос Филиппа охрип. Алекса больше не могла сдерживать слезы, и они потекли по щекам.

– Ничего страшного. – Филипп улыбнулся. – Икра только станет вкуснее.

– Извини, – прошептала Алекса, улыбаясь и плача. Он достал из кармана платок и стал вытирать ей слезы.

– Любовь моя, если ты меня все еще любишь, если ты можешь меня простить, я хочу, чтобы мы снова были вместе. – Филипп взял ее руку и крепко сжал в ладонях. – Теперь ты получила долгожданное повышение. Не скрою, я был бы счастлив услышать, что ты согласна иметь ребенка, но обещаю, что ни в коем случае не буду давить на тебя или угрожать… – Он замолчал, думая о Венди. – Я понял, что быть родителем не так легко, как мне раньше казалось. Алекса улыбнулась сквозь слезы.

– Но и не так трудно, как думала я. Знаешь, Брайан многому меня научил. Оказывается, он замечательный парнишка. – И она вкратце рассказала о новых отношениях с племянником.

– Я рад, что в трудную минуту вы смогли помочь друг другу, – сказал Филипп улыбаясь. – Жаль, что меня не было с вами. Думаю, мне бы понравилось путешествие на велосипедах. – Он вздохнул. – Дети требуют много времени и сил. Даже такие милые, как Венди. Бедняжка оказалась невинной жертвой козней своей матери. Как я ни пытался все объяснить, девочка чувствует себя брошенной. Она даже не захотела со мной попрощаться. Я, правда, написал записку, сказал, что остаюсь ее другом и она может звонить мне в любое время, но сомневаюсь, что маленькая собственница позвонит.

Алексе стало жалко девочку. Некоторое время она молчала, глядя, как со дна фужера поднимаются и лопаются пузырьки.

– Проведя много времени с Венди, я кое-что понял. Ты была права, Алекса. Дети – это большая ответственность, и отец им нужен не меньше, чем мать. Может, ты не в курсе, но у Бинки и Тодда возникли проблемы.

– Я знаю.

– Так вот, пока мы были в Сиднее, Тодд мне немного рассказал об их разногласиях. Он решил взять на себя главную заботу о детях – возможно, в эту самую минуту у него происходит решающий разговор с Бинки. Он обещал стать… Забыл, он сказал, что будет кем-то…

– Главным по дому, – со смехом подсказала Алекса. Филипп пристально посмотрел ей в глаза.

– Алекса, если у нас будет ребенок, я тебе обещаю, что возьму половину забот на себя. Подгузники, игрушки, детская площадка, походы по врачам, уроки балета, контакты с Ассоциацией учителей и родителей, пикники, бутерброды с арахисовым маслом… – всем этим я готов и хочу заниматься наравне с тобой. Вот увидишь, я буду хорошим отцом.

– Ах, Филипп, я так люблю тебя! – Алекса потянулась через стол и поцеловала его, не думая о том, кто их увидит и что подумает. – Я готова иметь ребенка. На этот раз действительно готова.

На мгновение Филипп закрыл глаза, а когда открыл, в них блестели слезы.

– Любимая, это самый лучший подарок ко дню рождения.

– Ну… это только первый взнос, – прошептала Алекса и посмотрела на Филиппа красноречивым взглядом, смысл которого не вызывал сомнений.

– Пошли отсюда, – сказал он вдруг севшим голосом и дал знак официанту принести счет.

Алекса сознавала, что нехорошо так долго умалчивать о важной новости, но ей хотелось, чтобы в следующие пару часов все внимание Филиппа безраздельно принадлежало ей одной.

Оказавшись в их квартире, Филипп задернул занавески.

– Я хочу получше рассмотреть тебя. Ты прекрасна.

Он медленно подошел к Алексе, положил руки на ее обнаженные плечи, погладил их, потом поцеловал сначала одно плечо, потом другое.

– Это платье полагается снимать мужу или любовнику, – прошептал он. – Вот только знать бы, как оно снимается.

Алекса рассмеялась.

Наконец, они стояли друг перед другом в полумраке гостиной обнаженные.

– Как Адам и Ева, – прошептала Алекса.

– Новое начало. – Филипп привлек ее к себе, обнял, и жар его тела мгновенно воспламенил Алексу. – Как же я по тебе соскучился! – хрипло прошептал он. – Как давно мы не были вместе.

– И я по тебе скучала, – выдохнула Алекса.

Он обнял жену еще крепче и жадно набросился на ее губы. Алекса ответила на поцелуй с не меньшей страстью.

– Филипп, Фил… – повторяла она, не закрывая глаз, чтобы видеть: это не сон, она на самом деле с любимым, с мужем.