Дети едва заметили, что мать ушла. Майкл, сидя в кухне на полу, построил из кубиков мост замысловатой конструкции и теперь провозил под ним игрушечную машину. Саманта наблюдала за игрой брата, засунув палец в рот и прижимая к себе куклу.

Алекса решила помыть посуду и открыла посудомоечную машину, однако та оказалась битком набита посудой. Кошка Кнопка потерлась о ее ноги, но погладить себя не дала. Не зная, чем заняться, и испытывая от этого неловкость, Алекса заглянула в духовку, чтобы проверить пирог.

– Пока не зазвенит таймер, духовку открывать нельзя, – важно сообщил Майкл, – а то пирог опадет.

– Ой… прошу прощения, – смущенно пробормотала Алекса.

Воспользовавшись тем, что брат ненадолго отвлекся, Саманта тут же сломала его мост. Майкл закричал на нее. Девочка заплакала.

Алекса поспешила к детям и села рядом с ними на пол.

– Смотри, Саманта, что мы можем построить из кубиков. Видишь?

Алекса стала строить башню, поощряя детей принять участие и показывая, как сделать, чтобы башня не развалилась. Но Саманта не желала, чтобы кубики держались один на другом, она нарочно ломала башню и при этом счастливо улыбалась.

– Если ты не будешь играть по правилам, я не приму тебя в игру, – заявил Майкл, и Алекса заметила, что он перенял карибский акцент Эсме.

Саманта дала понять, что ей все равно, и стала баюкать куклу. Майкл пододвинулся поближе к Алексе, заинтригованный ее осторожными манипуляциями. А она вдруг отчетливо вспомнила, как в детстве играла с кубиками в гостиной мрачного дома Кейтсов. Даже тогда она, совсем маленькая девочка, была недовольна тем, что ее окружало, и, складывая кубики так и этак, представляла себе дом, в котором бы ей нравилось жить.

Отец Алексы в молодости считался многообещающим композитором, но так и не реализовал свои способности и зарабатывал на жизнь, преподавая музыку в Вашингтонском университете. Мать, подававшая надежды пианистка, после замужества перестала ездить в концертные турне, но была столь же преданна музыке.

Только став старше, Алекса смогла оценить красоту звуков, окружавших ее, в раннем же возрасте она воспринимала их лишь как фон, вроде лая соседской собаки. Но что она обостренно чувствовала с самого начала, так это тесноту маленьких комнат, загроможденных мебелью, пыль ковров, которые чистились кое-как и изредка, а проветривались и того реже. Весь дом был страшно захламлен, и в детстве это ее очень угнетало.

Складывая башню, Алекса рассказывала Майклу о том, как она любит строить. В это время из соседней комнаты послышался глухой стук, а затем крик.

Алекса вскочила и бросилась в гостиную. Девочка лежала на полу, вокруг валялись книги. Картина происшедшего была ясна с первого взгляда: Саманта, держа в одной руке куклу, забралась на стул и полезла в книжный шкаф, но упала, и сверху на нее посыпались книги.

– О Господи! – Алекса всплеснула руками и присела рядом с девочкой, разбирая книги. Струйка крови на лице Саманты повергла ее в ужас. – О Господи! – беспомощно повторила Алекса.

Она попыталась погладить девочку, но та лишь еще громче закричала. Алекса не знала, с чего начать. Позвонить в «Скорую помощь»? Взять Саманту на руки? А вдруг у нее что-то сломано? Тогда ее нельзя трогать. Как назло все, что когда-либо читала или слышала об экстренной помощи, вылетело из головы.

– Где телефон? – Алекса заметалась по комнате.

– В кухне. – Голос Майкла поразил ее спокойствием. – Вон там, на столе. Рядом есть список телефонов, по которым звонить в экстренных случаях. Хотите, я позвоню доктору Хобарду?

– Нет… Лучше принеси бинты, вату или еще что-нибудь в этом роде.

Пальцы Алексы так дрожали, что она с трудом набрала номер. Ее ужасала мысль, что Саманта может истечь кровью.

Майкл вернулся с аптечкой в руках. Несмотря на непрекращающийся крик Саманты, мальчик оставался невозмутимым и доверительно сообщил:

– С ней всегда что-то происходит, потому что она еще глупенькая, куда-нибудь забирается, а потом не может слезть.

В это время хлопнула входная дверь.

– Мамочка, она снова это сделала! – крикнул Майкл.

С телефоном в руке, благо провод был достаточно длинный, Алекса поспешила в гостиную следом за Бинки.

– Ну, ну, детка, не плачь, все хорошо, мамочка уже с тобой. – Бинки погладила дочь и стерла с ее лица кровь.

Увидев, что кровь шла из небольшого пореза на лбу, Алекса вздохнула с облегчением. Происшествие сразу перестало казаться ей серьезным. Только когда мужской голос в трубке крикнул: «Алло, алло, говорите!», – она сообразила, что все еще держит телефон.