Каждый из них пытался донести до другого свою точку зрения, и атмосфера все более накалялась.

– Возьмем, к примеру, Брайана, – говорила Алекса. – Именно я записывала его к зубному или к терапевту; когда он забыл дома учебники, именно мне пришлось договариваться с миссис Радо, чтобы она отвезла их в школу; это я, а не ты, встаю пораньше, чтобы завтракать вместе с ним…

– Разве я когда-нибудь отказывался делать то, что ты просила? – перебил Филипп.

– Нет, напрямую не отказывался, но в большинстве случаев тебя просто не бывает рядом, чтобы я могла попросить. Вот и сейчас ты собираешься на Карибы, и тебе даже в голову не пришло поинтересоваться, будет ли это удобно мне. Согласна, Брайан – мой родственник, а не твой, но у меня почему-то такое чувство, что, будь на его месте наш собственный ребенок, ничего бы не изменилось.

Филипп махнул рукой:

– Опять отговорки! Я отказываюсь верить, что ты настолько беспомощна, как пытаешься показать. Миллионы матерей работают. Возьмем хотя бы Бинки. Насколько мне известно, Тодд не опаздывает на работу, чтобы отвезти детей в школу. Скажу больше, когда родился Майкл, Бинки еще училась на юридическом факультете. И она не просила мужа повременить до тех пор, пока выиграет дело в Верховном суде.

– У юристов и архитекторов все по-разному. Сравни, сколько женщин попадается среди юристов и сколько – среди архитекторов.

– Прости, зря приплел сюда Бинки. Я хочу сказать одно: ты все время ставишь какие-то условия и, если они выполняются, тут же находишь новые отговорки…

– Это не отговорки, а реальные причины.

– Алекса, мы ходим по замкнутому кругу. Скажи прямо, ты хочешь заводить ребенка или нет?

– Хочу – как только стану компаньоном.

– А если ты не станешь им еще несколько месяцев?

Алекса колебалась. От волнения ей стало даже трудно дышать.

– Ну… надеюсь, все-таки стану.

От напряжения у Филиппа побелели губы.

– Меня такой ответ не устраивает. Все! Я пошел спать.

Филипп поднимался в спальню в отвратительном настроении. Впервые со дня их знакомства он увидел в карьере жены серьезное препятствие материнству. Самое ужасное, что она, похоже, верила собственным оправданиям и решила, что, став компаньоном, выполнит наконец свое обещание, вот только он уже устал в это верить.

Взять, к примеру, ночные кошмары. Они что, сразу исчезнут, как только Алексу сделают компаньоном? Или историю с ее братом, о котором она никогда не говорила. Наверное, это ужасно – потерять ребенка. Возможно, на родителей Алексы эта смерть подействовала так сильно, что они старались не слишком привязываться к дочерям и спрятались от реальности в мире музыки. Вероятно, Пейдж и Алекса чувствовали себя ненужными, покинутыми?

Филипп не мог не вспомнить, что говорила о материнстве Гейл. Господи, большинство нормальных пар хотят иметь детей! И он не принадлежит к меньшинству, считающему, что можно прекрасно обойтись и без потомства.

Алекса несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Кто бы мог подумать, что этот вечер превратится в горячую дискуссию о детях? Наверное, следовало раньше более четко дать понять Филиппу, что, пока не ясна судьба проекта, о беременности не может быть и речи.

Она медленно поплелась в спальню, заметив, что в комнате Брайана тихо. Впрочем, почему бы и нет? Он уже добился того, чего хотел, – испортил ей настроение и привлек внимание к собственной персоне.

Филипп еще не спал. Полностью одетый, лежал на кровати, заложив руки за голову.

Алекса села рядом и посмотрела на мужа.

– Прошу тебя, не сердись.

– Я не сержусь. Я в отчаянии, Алекса. Любовь – это еще не все. Когда два человека стремятся к разным целям…

От слов, которые остались недосказанными, у Алексы вдруг засосало под ложечкой.

– Значит, дети – это все, что тебе нужно от нашего брака? – прошептала она.

– Нет, конечно, нет! Но мы же сразу договаривались, что заведем детей, и я ждал пять лет…

– Знаю. И сейчас я прошу тебя подождать еще чуть-чуть.

Филипп медленно встал. Потом так же медленно обошел вокруг кровати, остановился напротив Алексы, сцепившей руки на коленях.

– Боюсь, мы зашли в тупик. – И, помолчав, добавил: – Если мы не договоримся, нам придется разъехаться.

У Алексы перехватило дыхание.

– Не верю, что ты мог сказать такое!

– Как видишь, сказал, и серьезно. Решение за тобой. – Филипп смотрел на жену, как на постороннюю. Алекса никогда не видела у него такого взгляда. – Продолжать в том же духе бесполезно. Нам будет только хуже.

Алекса медленно встала, ее глаза застилали слезы.

– Но… но я люблю тебя.

Филипп сглотнул.

– Я тоже тебя люблю, но я не могу заниматься с тобой любовью. Этот нерешенный вопрос встал между нами.