– Прекрати заниматься самобичеванием! Большинство двенадцатилетних пацанов – настоящая боль в заднице. Видит Бог, я сам таким был. Хотел бы я встретиться с твоим племянником. Может, мне удастся кое-чему его научить.

– Научить, говоришь? – вырвалось у Алексы. Спохватившись, она тут же пожалела о своих словах.

Грег покраснел от гнева.

– Я не совращаю малолетних. А ты?

– Черт, Грег, прости, пожалуйста! Сегодня я явно не в себе. Ты на меня не сердишься? Мы ведь друзья?

– Если ты правда считаешь меня своим другом, впредь воздержись от банальностей, которые напрашиваются сами собой, – пробурчал Грег.

– Прости, – снова повторила Алекса. – Во всем виновато мое невежество. Я мало знаю о жизни геев. Я-то все о себе рассказала, но о тебе почти ничего не знаю.

– Ладно, если тебя интересуют девичьи секреты, я не снимаю детей в баре. Обычно меня снимают большие дяди, вернее, так было раньше, до СПИДа. Последние три года я живу с одним партнером. Он биржевой брокер, бисексуальный, разведенный, старше меня. Мы оба сдали анализы на СПИД, у обоих результат отрицательный. Хочешь узнать еще что-нибудь?

Не успев ответить, Алекса заметила, что за дверью мнется Сью Тоуни.

– Доброе утро, Сью. Входи. – Алекса попыталась скрыть раздражение; лучше бы эта девица не торчала под дверью с видом мученицы, дожидаясь, пока на нее обратят внимание, а сразу вошла.

– Я распечатала несколько рабочих набросков… – начала Сью.

Грег, которому никогда не хватало терпения на Сью, пулей вылетел за дверь.

Алекса собиралась передать Сью последний вариант проекта, но после критических отзывов Грега решила поработать еще. У нее появились сомнения. Впишется ли здание в окружающую среду? Не напоминают ли узкие окна-бойницы средневековый замок? Достаточно ли света они будут пропускать? Не производит ли здание в целом несколько пугающее впечатление? Последнюю мысль Алекса отбросила. В конце концов она решила, что проект удовлетворяет требованиям «Нью уорлд инвесторс».

Через пару часов она заглянула в кабинку Грега. Младший архитектор работал, забросив галстук за спину, чтобы не испачкать, и это придавало ему несколько комичный вид.

– Грег, я хочу угостить тебя ленчем. Накормить – это самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты терпеливо выслушивал мое нытье.

– А что, это еще не все? – спросил Грег с притворным ужасом.

– Все, все! Обещаю.

Они отправились в любимый ресторанчик Грега, специализирующийся на салатах и рыбе.

– Как видишь, я помешан на здоровой пище, ем на ленч овощи. – Он хитро подмигнул Алексе и забросил галстук за плечо. – Не может же мужчина жить одной плотью.

– Вот видишь? Ты все время отпускаешь двусмысленные шуточки, и я никак не ожидала, что ты воспользуешься моей откровенностью…

– Просто ты задела больное место. Маленькое, но очень чувствительное, – признался Грег, аккуратно натыкая на вилку кочанчик брюссельской капусты. – Наверное, я отреагировал неадекватно. Честно говоря, я ненавижу развращение малолетних.

Алекса улыбнулась:

– Тебя не разберешь, шутишь ты или говоришь серьезно.

– И то и другое. Я шучу, потому что мне приходится оправдывать свою принадлежность к геям, а быть геем – это значит смеяться сквозь слезы и все такое. А насчет растления малолетних – я говорю серьезно. Дети слишком невинны, чтобы противостоять всякой грязи. Во всяком случае, таким был я. – Грег не стал развивать свою мысль.

Алекса всмотрелась в его выразительное лицо.

– Ты не жалеешь о том, что ты гей?

– Если бы и жалел, что толку? Это судьба. Как любит говорить мой психоаналитик, если не считать моей необыкновенной красоты, то мой случай – классический: беглый папаша, слишком заботливая мать. Но «не плачь по мне, Аргентина». В наши дни быть геем плохо только тем, что это смертельно.

Грег погрустнел и замолчал, прихлебывая чай из трав.

– В последние несколько лет мне приходилось дважды подумать перед тем, как купить что-то не черного цвета. Этот галстук я приобрел нарочно, чтобы он поднимал мне настроение в промежутках между похоронами.

Алекса улыбнулась, но глаза ее заволокли слезы. Теперь она смотрела на Грега с состраданием и совсем по-другому воспринимала его циничный юмор, который звучал, как вызов смерти.

Ей было до слез жаль не только Грега, но и себя. Без Филиппа она чувствовала себя несчастной, страшно было представить, что она его потеряет. И все-таки Алекса не знала, как можно сделать то, что хочет муж, если она не считала это правильным.

– Мои поздравления, Алекса! – сказал Иган за ленчем на следующий день. – Думаю, наш проект победит в конкурсе, так считает даже Карл.