– Тогда можем попробовать, вдруг повезет.

– Попробовать что? – спросила я, заранее боясь ответа.

– Попробуем позвонить. Посмотрим, что будет. Звони ты. Если ответят, скажи, что звонишь по поручению Рамона. Что ты его жена. Это же правда.

Мне вообще не слишком нравится говорить по телефону, и вполне понятно, что еще меньше мне нравилась идея говорить по мобильнику, который мой похищенный муж прятал в своих туфлях. С другой стороны, мне было любопытно, что это за номер. Я набрала воздуху, нажала клавишу дрожащей рукой и поднесла телефон к уху. Один гудок, второй, третий. Я уже надеялась, что трубку никто не возьмет, но вдруг мне ответили:

– Слушаю?

Голос молодого мужчины, бесцветный.

– О… Здравствуйте, я… звоню по поручению Рамона. Последовала короткая пауза.

– Вы ошиблись.

– Рамона Ируньи. Вы же знаете… Рамон Ирунья.

На сей раз последовала более долгая пауза. Когда он заговорил снова, голос стал резким. Отрывистым, пронзительным.

– Я не знаю никакого Рамона.

– А я думаю, вы его знаете. Рамон сказал, чтобы я вам позвонила. Я Лусия. Жена Рамона.

– Я же сказал: вы ошиблись. Не звоните больше, – рявкнул он и быстро нажал отбой.

Да, разговор мало что прояснил. Но я была уверена, что тот тип мне врал. Скрывал что-то. И конечно же, он знал моего мужа. Я описывала друзьям свои впечатления от собеседника, от его тона, как вдруг мобильник зазвонил. Мы все трое замерли и растерянно переглянулись. Казалось, будто нам звонят с того света.

– Возьми трубку, возьми! А то перестанут звонить! – велели мне наконец Феликс и Адриан.

С величайшей осторожностью, словно это был скорпион, я схватила трубку и со страхом поднесла к уху.

– Да?

– Рамон Ирунья?

Тот же голос. Только что я с ним разговаривала.

– Нет… его нет… Я Лусия, его жена. Я уже говорила вам, что звоню по его поручению.

Короткая пауза.

– Угу. Вы понимаете, я должен был проверить звонок.

– Да-да, конечно.

– Потом, он мне говорил, что вы ничего не знали.

– Да-да, конечно. То есть не знала. Нет, нет, я ничего не знала.

– Мы говорим об одном и том же?

– Да-да, конечно, – сказала я, ощущая себя по меньшей мере Робинзоном Крузо на необитаемом острове.

– Угу. В общем, я сожалею, что вам пришлось перенести такой страх, но вы же понимаете – ничего личного.

– Да-да, ничего личного.

– Я профессионал, вы должны это знать.

– Конечно.

– Угу. Ну говорите.

– Что? – перепугалась я.

– Что я должен сделать?

– А, вы об этом… – перепугалась я еще больше, потому что ничего не понимала.

– Хочу предупредить вас – цена теперь вдвое выше. Я больше не хочу никаких сюрпризов.

– Понятно. – Я так нервничала, так растерялась, что могла только поддакивать. И вдруг мне в голову пришла спасительная мысль. – Знаете, я не хочу говорить об этом по мобильнику. Вы же знаете, что такое мобильный телефон – твои разговоры слушают все кому не лень. Давайте лучше встретимся.

– Хорошо. В обычном месте?

– Да. То есть нет, нет. Не надо в обычном месте. Давайте встретимся в…

Феликс передал мне спешно нацарапанную записку.

– … у стойки в кафе «Параисо»? Это кафе на…

– Угу. Я знаю. Отлично, завтра в час в «Параисо». И возьмите деньги. Не будет денег – не будет разговора.

Я прекратила разговор, охваченная невероятным возбуждением, у меня выступила испарина, горели уши, дрожали руки, в груди колотилось сердце, и – должна признаться – все эти реакции возбуждали, стимулировали меня. Наверное, наши предки испытывали такой же всплеск эмоций, удовлетворяя свои охотничьи инстинкты.

Однако по мере того, как проходило возбуждение и нервы успокаивались, совсем иное чувство стало охватывать меня, и через несколько минут я уже была в полной его власти – то был страх, отчаянный страх, усиленный бесполезными сожалениями о том, что мне вообще пришло в голову звонить неизвестно кому.

– Боже мой! Как я могла быть такой легкомысленной?! Почему вы мне позволили сделать это? Теперь я связана черт знает с кем, может, он террорист или убийца, и этот убийца требует с меня денег невесть за что, теперь он знает, кто я, и наверняка знает, где я живу, и если я завтра не появлюсь в «Параисо», он явится сюда, а если явится, то все будет куда хуже, чем было!