Разглядываю свое новое сердце: стрелок никаких нет, работает бесшумно. Сколько же времени я спал? С трудом встаю на ноги, все кости болят. Мельеса нигде нет, за письменным столом сидит незнакомая женщина в белом халате. Верно, его новая красотка. Я жестом подзываю ее. Она вздрагивает, словно увидела привидение, у нее даже руки трясутся. Я думаю: наконец-то и мне удалось хоть кого-то напугать.

— Ох, как я счастлива, что вы поднялись! Если бы вы знали…

— Я тоже счастлив. А где Мельес?

— Присядьте, я должна вам кое-что объяснить.

— Мне кажется, я пролежал не меньше ста пятидесяти лет, так что позвольте мне постоять хоть несколько минут.

— Честно говоря, вам бы лучше выслушать меня сидя… Мне нужно сообщить вам нечто важное. То, о чем никто не решался говорить с вами до сих пор.

— Где Мельес?

— Он уже несколько месяцев как вернулся в Париж. А меня попросил ухаживать за вами. Знаете, он вас очень любит. И его все время мучила мысль, что часы так действуют на ваше воображение. Когда с вами произошел тот несчастный случай, он не мог себе простить, что не открыл вам правды о вашем подлинном устройстве, хотя вряд ли это изменило бы ход событий. Но теперь вы должны все узнать.

— Какой несчастный случай?

— А вы даже не помните? — грустно спрашивает женщина. — Это было в Марбелье, вы пытались вырвать часы, вживленные в ваше сердце.

— Ах да…

— Мельес собирался вставить вам другое сердце, чтобы поднять настроение.

— Только чтобы поднять настроение?! Да ведь мне грозила смерть!

— О, всем нам кажется, что разлука с любимым человеком грозит смертью. Но когда я говорю о вашем сердце, я имею в виду только механику. Так вот, выслушайте меня внимательно. Я знаю, вам будет очень трудно поверить в то, что я скажу…

Она садится рядом со мной, сжимает мою руку. Я чувствую, что она дрожит.

— Дело в том, что вы прекрасно могли бы жить без этих часов — и без старых и без новых. Они не оказывали никакого воздействия на ваше физическое сердце. Это не настоящий протез, а всего лишь плацебо, которое, с медицинской точки зрения, ни на что не влияет.

— Но… этого не может быть! Тогда зачем бы Мадлен затеяла все это?

— Наверняка в психологических целях. Думаю, она хотела уберечь вас от своих собственных демонов, как это делают тем или иным образом многие родители.

— Ну, теперь-то мне ясно, почему она советовала мне обращаться за помощью к часовщикам, а не к докторам. Вы просто не разбираетесь в этой области медицины, вот и все.

— Я знаю, вам трудно с этим смириться, слишком уж это неожиданно, но сейчас, простите за такую метафору, пора перевести стрелки ваших часов на реальное время — если вы хотите начать жить по-настоящему.

— Я не верю ни единому вашему слову!

— Вполне естественно, ведь вы всегда слепо верили в свою историю с сердцем-часами.

— Откуда вам известна моя история?

— Я о ней прочитала… Мельес описал ее вот в этой книге.

На обложке название: «Человек-трюк». Я торопливо перелистываю страницы, пробегаю глазами рассказ о нашей эпопее, о путешествии через Европу. Гранада… Встреча с Мисс Акацией… Появление Джо…

— Только не нужно сразу читать конец! — внезапно говорит она.

— Почему?

— Для начала вы должны свыкнуться с мыслью, что ваша жизнь не зависит от ваших часов. Только таким способом вы сможете изменить конец этой книги.

— Никогда не смогу поверить и уж тем более свыкнуться…

— Вы потеряли Мисс Акацию, потому что свято верили в свое деревянное сердце.

— Не хочу этого слышать!

— Вы могли бы разобраться во всем сами, но эта история с искусственным сердцем так глубоко укоренилась в вашем сознании, что… Словом, сейчас вы должны мне поверить. Если хотите, можете прочесть третью четверть книги, но будьте готовы к тому, что это станет для вас тяжелым ударом. И все же вам придется начать другую жизнь.

— Почему же Мельес никогда не говорил со мной об этом?

— Мельес сказал мне, что вы были не способны его услышать — в переносном смысле, конечно. Он побоялся рассказать вам всю правду в тот день, когда вы в шоковом состоянии лежали в его мастерской после вашего «несчастного случая». И ужасно винил себя за то, что не сделал этого раньше… Мне кажется, его восхищала сама идея создания такого сердца, — ведь и ему не так много надо, чтобы поверить в невозможное. Видя, как вы живете с этой незыблемой верой, он и сам воодушевлялся… Вплоть до той трагической ночи.