Бармен показал плоскую картонную упаковку спичек: «Отель „Американа“».

— Хорошо.

Бармен оторвал одну спичку, чтобы дать Серджо прикурить.

— Я не курю, — остановил его Серджо. — Мне просто нужны спички.

Бармен положил их на стойку.

— Можно мне другую упаковку? От этой ты оторвал одну спичку. Упаковка для коллекции должна быть целой.

Бармен на мгновение задержал взгляд на Серджо, потом выудил из-под прилавка еще одну упаковку, после чего отправился на другой конец стойки к своему телевизору.

Серджо засунул спички в карман рубашки.

— Знаю шутку, — заявил Колтрейн. — Жил-был человек в Миннесоте, который любил минет с содой. Подожди-ка, я уже все вылакал! Ладно, тук-тук… Бармен! Еще одну!

Ответа не последовало.

— Бармен! Никакой реакции.

— Он что, оглох?

— Смотрит телевизор.

Колтрейн слез с табурета и направился на другой конец стойки.

— Бармен!

— Ш-ш-ш! — зашикал бармен.

— Что такое?

Вскоре все собрались вокруг телевизора, по которому в прямом эфире передавали новости из Далласа.

Мистер Воннегут выглядывал из кармана Сержа. Проехав несколько миль, желтый «кугар» свернул с «Аллеи аллигаторов» и остановился возле стоянки дальнобойщиков в индейской резервации микасуки. Серж достал из багажника две пары болотных резиновых сапог и одну из них подал Ленни.

Напротив туалетов пристроилась патрульная машина полиции племени. Офицер правоохранительных сил микасуки сидел на водительском месте, доедая булку с сосиской, когда вдруг взгляд его упал на приближавшихся мужчин в высоких резиновых сапогах. Он опустил стекло.

— Добрый день, — поздоровался Серж. — Я хочу попросить разрешения зайти подальше в болото, чтобы выпустить на волю представителя исчезающего вида. — Он показал на выпуклый карман рубашки. — Теперь, когда за его здоровье уже можно не беспокоиться, я вынужден вернуть мистера Воннегута в его естественную среду, потому что любое другое решение было бы неверным. Мы могли бы просто скрыться в тумане с Ленни, моим научным ассистентом, который обещает не курить травку, но я решил сначала спросить разрешения. Спешу заверить, что я прочитал все про Вундед-Ни и полностью поддерживаю ваш народ, даже если иногда и приходится притворяться. Я не хотел, чтобы вы подумали, будто тут происходит что-то странное.

Офицер какое-то время молча смотрел на них.

— Никаких костров, охоты и алкоголя? Серж отрицательно покачал головой.

— Как в церкви.

— Валяйте.

Офицер поднял стекло и вернулся к своему кондиционированному воздуху.

Серж и Ленни дошли до конца стоянки и начали пробираться сквозь тростник и камыши.

— Ты считаешь, нам здесь нечего опасаться? — спросил Ленни, с чавкающим звуком вытаскивая левую ногу из черной жижи.

— Нет. Мой дед часто ходил сюда. Ни разу ни царапины.

— Так что же все-таки с ним произошло, как ты думаешь?

— Много вариантов. Ребенком я такого наслушался, чего, думаю, лучше было бы и не знать. Проблемы с душевным здоровьем, разборки с бандой… — Серж с треском оторвал верхушку стебля тростника, осторожно ступая позади Ленни. — Говорили даже, что его грохнул ревнивый участник любовного треугольника! — Серж, держа стебель одной рукой, другой оттянул его верхушку. — Но главная теория вращается вокруг украденных камней. Сразу же после ограбления музея дед мгновенно превратился в подозреваемого… — Серж отпустил верхушку стебля, сбив с воротника Ленни ядовитого тарантула.

— Что это было? — спросил Ленни, обеими руками ощупывая шею и затылок.

— Ничего.

Они пошли дальше.

— Так почему возникло подозрение, что камни у него?

— Дед водился с сомнительной компанией, а полиция всегда указывает пальцами на тех, кого знает. Другие говорили, что его подставили настоящие воры, которые таким способом заметали следы. Но основная причина подозрений — самая банальная, из-за нее начались всякие дурацкие разговоры насчет самоубийства. Понимаешь, дед был немного… как бы это сказать? Не в себе. — Серж медленно опускал правую руку к воде. — Он всегда утверждал, что знаком с известными людьми и участвовал в исторических событиях. Говорят, он был патологическим вруном, а я думаю, что он — великий рассказчик. После ограбления в 1964 году он начал и о нем трепаться. Может быть, с этой историей он и хватил через край.

Рука Сержа со всплеском опустилась в воду позади Ленни и достала оттуда за хвост нечто бешено извивающееся. Мокасиновая змея, кувыркаясь, пролетела по воздуху и повисла на прибрежном кусте. Ленни испуганно дернулся. Серж усмехнулся. Они пошли дальше.

— Ты думаешь, он все выдумывал? — спросил Ленни.

— Кто знает? Звучит не очень правдоподобно, но нужно понимать, какое было время. Тогда Майами-Бич еще оставался страной в стиле Ф. Скотта Финджеральда. Кабаре, бурлящие всю ночь напролет бары. На нелегальные игорные притоны и проституцию закрывались глаза. Бандиты были совершенно неуправляемы. К тому же благодаря Кастро у нас базировалось самое большое в мире представительство ЦРУ. На таком фоне все возможно.