Мистер Палермо выпрямился, надеясь увидеть хотя бы конец забега, но конюхи уже вели лошадь к стойлу победителя. Старик откинулся в кресле и открыл на коленях программку бегов.

Раздался прерывистый сигнал. Охранник поспешно вынул из кармана устройство размером с сигаретную пачку.

— Мистер Палермо, пора проверить ваш стимулятор.

Старик кивнул и взял устройство из рук охранника. Приложил к груди и нажал кнопку. Аппарат автоматически установил связь с компьютером, находящимся в больнице. Несколько секунд шел обмен данными. На корпусе прибора загорелся зеленый огонек. Старик передал устройство охраннику и удовлетворенно улыбнулся.

— Технология. Удивительно, что я дожил до этих дней.

— Точно, мистер Палермо.

Старик поднял дрожащую руку и указал вдаль за дорожки ипподрома, в сторону моря, где на мелководье сияющей лагуны собрались сотни розовых фламинго, символов ипподрома.

— Эти птицы — интересно, сколько им лет? — спросил старик.

— Не знаю, мистер Палермо.

— Я бываю здесь с тех пор, как ипподром открылся в 1925 году. Тогда я был ребенком. Ты знаешь, что это первое во Флориде крупное спортивное сооружение?

— Я не знал, мистер Палермо. Старик покачал головой.

— Большая светская сцена. Все здесь побывали — Черчилль, Трумэн, Кеннеди. Я помню Амелию Эрхарт [13] , в 1937 году она устроила здесь прощание с родиной, перед тем как улететь навсегда. Но эти птицы никогда не покидают лагуну. Здесь нет клеток. Как думаешь, почему они не улетают?

Телохранитель пожал плечами.

— Может быть, им тут удобно.

Старик на мгновение задумался и снова вытянул руку в сторону двух сотен ухоженных тропических акров ипподрома.

— Все так же прекрасно, как и тогда. — Затем обернулся к трибунам с редкими случайными зрителями. — Но они больше не приходят. Не стало традиций.

— Не стало.

— Неужели из-за кокаина?

— Не думаю, мистер Палермо.

Закончился последний забег. Воздух становился все прохладнее. Четверо телохранителей покатили кресла. «Сансабелт» шел рядом.

— Мистер Палермо, как вы считаете, кому поручить эту работу?

Старик жестом остановил его.

— Поговорим в машине. Поедешь с нами в Фонтенбло… Ты играешь в карты?

Человек отрицательно покачал головой.

— Плохо.

Все молчали, пока фаланга кресел катилась в сторону ожидавших лимузинов. Человек в «сансабелтах» устроился сзади рядом с мистером Палермо.

— Ты уверен, что не играешь в карты? — спросил старик. — В гостинице мы играем в джин.

— Я много слышал об этих играх. Они — легенда.

— Эх, молодежь… Никто не хочет играть в джин. Думаю, дело в кокаине.

Черный фургон с магнитными значками на дверях остановился у домика-ранчо на Помпано-Бич. Серж и Ленни с грустным видом вошли в дом.

— Как сегодня бизнес? — спросила миссис Липповиц, не отрываясь от вязания чехла для тостера.

— Наши клиенты убежали, — сказал Ленни.

— Серж, тебе звонили. Серж подскочил на месте.

— Копы?

Миссис Липповиц хихикнула.

— С какой стати полиция будет тебе звонить?

— Как-то раз попал в переделку. Теперь они меня в покое не оставляют.

Миссис Липповиц заложила спицей новую петлю.

— Вроде бы журналистка из газеты. Она упомянула какой-то пресс-релиз. Я оставила номер телефона на холодильнике.

Серж схватил Ленни за плечи.

— Кажется, нам повезло! — Он побежал в кухню и выхватил бумажку с номером из-под магнитика в виде пиццы.

Три часа спустя Серж и Ленни сидели в темном закутке в глубине бара. За столом с ними расположилась начинающая репортерша из отдела светской хроники в больших старомодных очках и зеленом берете. Она быстро записывала что-то в блокнот.

— Великолепно! — произнес Серж. — Мы действительно будем в газете? Про меня еще никогда не писали. По крайней мере не в том свете, в каком мне бы хотелось. Не забудьте рассказать о веб-сайте. И про туры по индивидуальным заказам — это очень важно. Выбирайте любые темы на свое усмотрение. Кладбища, знаменитые гостиничные номера, неизвестные места громких преступлений, где еще можно увидеть кровь, если присмотреться повнимательнее, исторические бары…

— Вроде этого? — спросила репортерша, наклоняясь над своей писаниной.