– Ты оставил его?

– Разумеется. Но вместе с ним я оставил пару дельных советов.

– Как тебе показалось, – тихо спросила Галкарис, – он сумеет воспользоваться твоими дельными советами?

– Вряд ли это должно меня беспокоить, – отозвался Конан. – Он не уберег ни одну из своих женщин. Если бы я не забрел в эту рощу, тебя ожидала бы очень печальная участь.

– Она и так… достаточно печальна, – сказала Галкарис.

– Теперь уже нет. – Конан выпустил ее руки. – Легче? Попробуй пошевелить пальцами.

Девушка повиновалась.

– Руки слушаются, спасибо тебе.

– Теперь растирай себе ноги, а я поищу съестное.

– Я не стану доедать за ним, – с содроганием произнесла Галкарис.

– Почему? – в тоне киммерийца прозвучало искреннее удивление.

– Потому что он… слюнявый.

Конан расхохотался. Его здоровый веселый смех спугнул какую-то ночную птицу, и та с недовольным пронзительным криком улетела. У Галкарис отлегло от души. Ей показалось, что киммериец спас ее не в тот миг, когда зарезал спящего бандита, а именно сейчас, когда рассмеялся – так беспечно и радостно, как будто на земле никогда не происходило ничего печального или грязного.

– Я найду такую еду, к которой он еще не прикасался, – обещал наконец Конан. – Тут поблизости есть родник. Когда сможешь встать на ноги, я отведу тебя к воде. Умоешься и напьешься.

Чуть позднее киммериец спросил:

– Ты влюблена в этого Муртана?

Галкарис задумалась. Вопрос показался ей серьезным. Наконец она сказала:

– Он мой хозяин.

– Это не ответ! – запротестовал Конан. – Я интересовался другим: хочешь ли ты, чтобы он стал твоим мужчиной.

– А ты… можешь это устроить? – нерешительно спросила она.

– Разумеется, – бросил Конан небрежно. – Я ведь только тем и занимаюсь. Подбираю любовников для девчонок, которых украли и изнасиловали слюнявые разбойники. Что-то вроде странствующей свахи. У нас есть даже своя богиня, и храм, и мы приносим ей в жертву неудавшихся женихов…

– Все гораздо серьезнее, – произнесла девушка. Разговоры о богинях и храмах вернули ее мысли к цели путешествия, предпринятого Муртаном. – Мой хозяин – хороший человек. Он изнежен и немного капризен, но это понятно, ведь он ужасно богат и живет в собственном дворце. Зато он очень добр и щедр. И еще он любит читать. Он даже рассказывал мне об одной стигийской богине…

Слово за слово – девушка поведала киммерийцу историю спора, возникшего между Гристом и Муртаном.

– Грист коварен и подл, – горячо говорила Галкарис. – Я уверена, что он давно обдумывал, как ему стать наследником какого-нибудь богатея. И он нашел способ.

– А тебе не все ли равно? – удивился Конан. – Ведь это не твои богатства.

– Муртан мне нравится… – призналась девушка.

– Итак, мы вернулись к тому, с чего начали наш разговор, – заявил Конан. – Муртан тебе нравится, он тебе дорог, и ты хотела бы стать его женой.

– Это уж слишком! – девушка вспыхнула, и Конан догадался об этом, несмотря на темноту. Она услыхала, как киммериец хмыкнул.

– Не слишком. Ты красива, отважна и, полагаю, сообразительна, – сказал киммериец. – Так и быть, поищем завтра твоего Муртана. Мне самому интересно, что он выбрал: вернуться назад, как ему посоветовал знающий человек, или все-таки пойти вперед, невзирая ни на какие опасности.

Галкарис схватила его за руку и прижалась к ней лицом.

– Скажи, что ты решил? – прошептала она.

– Если он двинулся к морю, я пожелаю ему доброго пути, – ответил Копан. – А если он все-таки ищет дороги в Стигию, я… я помогу ему. Как, ты сказала, называется этот драгоценный камень? Кошачий Глаз? Как, по-твоему, дорого ли за него дадут в Кордаве?

Как ни странно, он хорошо и крепко выспался. Муртан пробудился с первыми лучами солнца. Есть ему не хотелось, поэтому он ограничился несколькими глотками воды и уселся на одного из коней. Второго он повел в поводу.

Начался новый день, и этот день был совершенно не похож на все предшествующие. Теперь Муртан путешествовал один. Никто не защищал его, никто за ним не ухаживал, никто не ссорился из-за его благосклонности. Он ни за кого не отвечал и был предоставлен сам себе.

«Наверное, это свобода, – думал Муртан. – Однако мне что-то страшновато… Полагаю, к этому нужно привыкнуть. В юности со мной случалось нечто похожее. Но все-таки тогда я находился в родном городе, среди людей, и у меня были друзья и родственники, к которым я мог бы обратиться…»

Теперь берега Стикса не казались ему такими уж живописными, и мысли о художнике, который нарисовал бы для него пейзаж, больше не приходили Муртану в голову. Он был озабочен куда более простыми вещами: где достать пищу, где переночевать, как перебраться на противоположный берег и достичь, наконец, цели путешествия. Словом, из богача с причудами Муртан превратился в самого обыкновенного странника, такого же беззащитного перед невзгодами и злыми людьми, как и любой бездомный путник в этом мире.