Общественной палате был предложен вопрос о выборе государственной религии. Владимиру хотелось заручиться внешней поддержкой, не брать риск на свою личную душу. Палата стала мямлить по обыкновению, типа, все веры хороши, выбирай на вкус. Владимир нахмурился, и старцы быстро перевели рельсы в безопасную даль:

— «У тебя есть достойные мужи, пошли их испытать предложенные веры на месте»...

Идея князю понравилась, и чрезвычайная комиссия, составленная из самых подкованных придворных, двинулась в путь по первой весенней воде. Посланники князя поехали на испытание вер.

Путь их по летописи был такой — сначала Волжская Болгария, потом католическая Германия, потом — Царьград. Церковная история категорически умалчивает о хазарском еврействе и вообще об испытаниях альтернативных вер. Типа, везде понюхали, поморщились, и быстрей-быстрей — припасть к груди Софии Константинопольской. Купол ее — кто видел — действительно похож на грудь. Только теперь, чтобы прилечь туда всем телом, нужно снести колючки магометанских минаретов, воткнутые по бокам для предохранения.

«Испытание» православия в Константинополе проходило по чисто внешним признакам. Инспекторов протащили по достопримечательностям, выдержали на литургии под Софийским куполом, отлакировали видами золоченых риз. Голодом, естественно не морили, — византийское застолье было предметом зависти для всей Европы. Испытатели растворились без осадка. «Величественное, никогда не виданное зрелище совершенно поразило их сердце и чувства». Послы впали в транс. Так обалдевают папуасы Кука после просмотра «Властелина Колец» в моем домашнем кинотеатре.

Далее, «испытатели» к работе стали непригодны, к евреям не поехали, вернулись к Владимиру и стали нечленораздельно охать: «Не знаем, на небе ли мы находились или на земле!»...

В заключение послы поклялись Перуном, что прямо в алтаре Софии Константинопольской обитает истинный Бог.

— Ну, и каков он? Видали его?

— Ощущали...

Еще ходоки добавили, что теперь отказываются быть некрещеными, и, если князь их не возглавит в этом деле, то уходят в отставку и прочих с собой приглашают.

Князь все медлил. Тогда агитаторы припомнили ему родную бабку Ольгу, «мудрейшую из всех человеков»...

Владимир сломался на родительской слезе и спросил-таки:

— «Где приимем крещенье?»...

— А хоть где, — отвечали папуасы...

Почему церковная летопись опустила описание прочих «испытаний»? — по обычной своей белокочанной привычке.

Мы разочарованно зеваем, но тут нам на помощь приходит...

Здесь я делаю отступление ради научного открытия, совершенного прямо сейчас, в процессе прощупывания клавиш. Вот это открытие:

«Великая поэма А.С. Пушкина «Руслан и Людмила» — не есть мелодрама с похищением невесты в стиле «Кавказской пленницы», не есть ходилка-стрелялка по летающим бородачам, а есть закодированное описание экспедиции «добрых мужей княжих» — испытателей вер».

Пушкин восстанавливает древние события, излагая их эзоповым языком ради сохранности арапской шкуры. Прочтем же «Руслана и Людмилу» внимательно, и мы увидим виды почище апокалиптических, услышим прогнозы не слабее предсказаний Нострадамуса. Итак, вот мои аргументы, и вот что кодирует Пушкин, рифмующий неизвестный источник, цитирующий анонимного «кота ученого».

Дело в поэме происходит до избрания веры, это ясно из свадебного обряда: никакого венчания, никаких молитв; выпили, закусили, языческий Лель зажигает лампаду, и все! В койку.

Исследуем литературные аллегориии.

Владимир Солнце — это Владимир и есть.

Людмила — как бы его «дочь». Код имени «милая людям» вызывает КВН-овский вопрос:

— Что есть на свете такого, что мило всем и каждому?

Команды академиков чешут репу, я отвечаю досрочно: «Душа!».

Жюри не спорит: имя «Людмила» для души самое подходящее.

И тут случается 1-е историко-архивное открытие:

Поначалу Владимир РЕШИЛ ПРИНЯТЬ МАГОМЕТАНСТВО!!! И уже начал это делать...

Чтобы доказать этот тезис, продолжим расшифровку аллегорий.

Кто есть альтернативные рыцари? — это воплощения популярных вер. Их легко распознать по именам.

«Младой хазарский хан Ратмир» — натурально, — еврей.

«Фарлаф» — скандинав — носитель северной, исконной веры.

«Рогдай» — самое гнусное имя — «дай рог», т.е., «поимей рога» — прямое указание на главного врага — католицизм.