Еще власть труслива. В бытовом смысле. Повседневное поведение ей рекомендуют PR-щики, душеспасение гарантируют прикормленные «духовники», но снайперских стрел или предательского яда они не отменяют. Бессильны против заговора и силовики, — эти едва успевают заниматься собственным воспроизводством. Тогда главный начальник прибегает к последнему средству — волхвам и колдунам. Нострадамусы заселяют лучшие покои дворца, и каждое утро подносят к завтраку распечатку хорошего гороскопа.

Короче, не успеешь ты и плешь под новенькой короной почесать, а тебя уже обсели!

Между преблажными начинается тихая толкотня. Проходят месяцы или годы, и кто-то из них в зависимости от обстоятельств и той же комсомольской сноровки оказывается самым «верным», «судьбоносным», точным в предсказаниях. Тогда он задвигает или душит остальных и становится «единственно верным».

Вот такой процес и закрутился при дворе Владимира Святославича Красно Солнышко.

Сведения о крещении Владимира принято считать совершенно достоверными. Они записаны нашим первым летописцем Нестором со слов старожила обители, в которой Нестор и сам пребывал, — преподобного отца Иеремии. Иеремия крестился в первом потоке — в 988 году, одновременно с основной массой податливых киевлян. Владимира помнил в лицо. Вот что он рассказывал Нестору под запись.

Князя Киевского удалось окрестить в три подхода.

1. Сначала шли уговоры и реклама разных вер.

2. Потом происходило «испытание» их свойств на практике.

3. Наконец, свершился собственно крестильный обряд.

По первому пункту князя пытались взять под контроль по-хорошему, то есть, чисто голословно. В 986 году начали мусульмане. Их представитель прибыл из Волжской Болгарии и обещал князю узаконить привычное и приятное многоженство. Правда, приходилось подвергнуться обрезанию, бросить пить и не есть свинины. Но в Киеве остаться без сала казалось нелепым, — тогда это был основной энергетический ресурс страны. Мусульманин убыл восвояси в 24 часа.

Следующими подъехали товарищи из Рима. Католическая проповедь христианства ничем на слух не отличалась от византийских рассказов, и Владимир, естественно, запутался бы в тонкостях, однако рядом оказались греческие советники. Греки нажали на память св. бабки Ольги, на неудачные попытки римлян в прошлом, так что папских нунциев тоже отправили с честью.

Третьими летописец упоминает «жидов хазарских». Хазарское ханство на Дону в этническом плане было, разумеется, не иудейским, то есть, настоящих евреев тут у нас было меньше, чем сейчас, но религию Моисея тогдашние донцы исповедовали в качестве государственной. Жиды начали с подходцем. «Мы тут слышали, что к вам приходили болгаре и христиане и уговаривали принять их закон...».

— Ну.

— Так они хотят вас подставить под бога, который на самом деле вовсе и не бог...

— А кто?

— А это был у нас такой мужичок, бродяжка, возмутитель спокойствия. Мы его прикончили за хулиганство рабской казнью. А тебе мы предлагаем натурального Бога, в которого верили даже Авраам, Исаак и Иаков...».

Жиды еще долго расписывали прелести исконного мировоззрения, а Владимир призадумался. Спросил невпопад, чисто по-еврейски:

«А где ваше отечество?»

— Вообще-то, в Иерусалиме — это город такой, «но Бог за грехи отцов наших лишил нас отечества и рассеял по всей земле...».

Владимир снова задумался. Получалось, что еврейский Бог слишком суров. Таких приличных, образованных господ, одетых в золото и парчу, шуганул в наши неотапливаемые края. Так можно, пожалуй и Киева лишиться!

— Ступайте, — сказал Владимир, — замаливайте грехи отцов.

Последним прибыл «греческий философ», хотя, сказать по правде, как раз «греческих философов» при дворе Владимира и так достаточно питалось. Но этот ученый был специально подготовлен, и начал с пространной критики предшественников. Он разоблачил мусульман и латинян, все усложнял и усложнял терминологию, но князь и бровью не вел. Его беспокоила еврейская заноза.

— Скажи, любезный: тут жиды что-то такое говорили, что твоего бога легко укокошить обычным копьем? И будто его можно вялить на солнышке, как свиной окорок?

— Вот в том-то и фокус! Эти козлы разве не говорили тебе за что их погнали поганой метлой по всему белу свету?

— Ну, как бы за грехи отцов. Я так понимаю, с бабами левыми что-то такое — необрезанным дышлом через коромысло...

— Нет и нет! Как раз за это распятие они и пострадали!

Все сходилось. Владимир подумал, что если изловить Перуна и прибить его гвоздями к собственному деревянному изваянию, то точно лишишься баб, вина, сала. И Киева — дорогой нашей Родины!