Элизиум показался ему наиболее подходящим местом, чтобы удалиться на покой. Колония располагалась достаточно далеко от Земли и других главных поселений, что должно было удержать людей от визитов к нему без особой на то причины. А при численности населения в несколько миллионов здесь было нетрудно затеряться. Мало того, Элизиум был стабильным, спокойным и относительно безопасным миром. Можно, конечно, было подобрать еще более глухое местечко, но там в случае каких-нибудь осложнений существовал риск стать кем-то вроде избавителя или общественного лидера.

Хотя и это место нельзя назвать идеальным. Пять лет назад, когда он только здесь поселился, ему часто досаждали здешние политики; каждому хотелось заполучить его поддержку для своей партии или публичное одобрение собственной кандидатуры. Гриссом предпочел остаться беспристрастным и справедливым: всех до единого претендентов он посылал к черту.

Спустя год люди перестали его беспокоить. Но и сейчас каждые шесть месяцев он получал короткие видеопослания от командования Альянса, призывавшего его вернуться и спасти человечество от очередной угрозы. Ему лишь недавно перевалило за пятьдесят, и они считали, что Гриссом слишком молод, чтобы сидеть дома и ничего не делать. Он даже не отвечал на их призывы. Гриссом полагал, что достаточно потрудился на благо человечества. Военная карьера всегда была для него на первом месте; она стоила ему семьи. Но это было только начало. После первого путешествия на Харон через ретранслятор массы последовал пятилетний круг почета — тысячи и тысячи встреч и интервью.

Положение только ухудшилось после участия в войне Первого Контакта — еще больше интервью, публичные выступления, пресс-конференции с адмиралами, генералами и политиками, официальные дипломатические церемонии встреч с представителями каждой захудалой расы, открытой Альянсом. Теперь он покончил со всем этим. Пусть кто-нибудь другой подхватит знамя и бежит вперед. Гриссом хотел, чтобы его оставили в покое.

А теперь вот еще какие-то болваны напали на исследовательскую базу Альянса, расположенную, по галактическим меркам, у самого порога Элизиума. Конечно, кто-то счел происшествие достаточным предлогом, чтобы опять его побеспокоить. Но неужели они не могли хотя бы подождать до утра?

Гриссом уже добрался до двери, а стук все еще не прекратился. Более того, стал громче и нетерпеливее. Отпирая дверь, Гриссом решил про себя, что просто выгонит назойливого посетителя, если им окажется представитель Альянса. А если это репортер, то он — или она — получит по физиономии.

В холодной темноте за дверью стояла дрожащая и испуганная молодая женщина. Она была так перепачкана кровью, что Гриссом не сразу узнал гостью.

— Кали?

— Я попала в беду, — дрожащим голосом сказала она. — Мне нужна твоя помощь, папа.

— Контрольно-пропускная служба Цитадели разрешила посадку, — раздался из корабельного интеркома голос рулевого. — Расчетное время прибытия — через семнадцать минут.

В главный иллюминатор «Гастингса» Андерсон мог издалека наблюдать за Цитаделью — величественной космической станцией, которая служила культурным, экономическим и политическим центром Галактики. С расстояния в пять тысяч километров сооружение напоминало пятиконечную звезду — пять широких и длинных лучей простирались в разные стороны от пустого центрального кольца.

Он не в первый раз любовался станцией, но каждый раз не переставал восхищаться ее размерами. Центральное кольцо имело в поперечнике десять километров; каждый луч тянулся на двадцать пять километров, а в ширину составлял пять километров. За две с лишним тысячи лет после того, как на Цитадели обосновался Совет, вдоль каждого отростка выросли многонациональные поселения, называемые здесь районами, и образовали на многоступенчатых уровнях станции целые города. Цитадель стала домом для сорока миллионов представителей самых различных рас, собравшихся со всех известных миру уголков Вселенной.

Ни одна другая станция не могла сравниться с Цитаделью, в ее тени потерялся бы даже Арктур. Но удивление вызывали не только колоссальные размеры станции: как и ретрансляторы массы, Цитадель в своей основе была построена протеанами. Ее корпус состоял из того же поистине не поддающегося разрушению материала, что и ретрансляторы, — технологическое достижение, неизвестное ни одной расе после таинственного исчезновения протеан, произошедшего около пятидесяти тысяч лет назад. Даже самым новейшим орудиям, чтобы причинить хоть какой-то ущерб корпусу станции, потребовалось бы несколько дней непрестанного прицельного обстрела.

Впрочем, о нападении на Цитадель и речи не шло. Станцию со всех сторон окружали ретрансляторы массы, и располагалась она в самой глубине плотной туманности. Положение в пространстве давало некоторые природные преимущества: туманность осложняла проход космическим кораблям, им приходилось замедлять ход, и вражеские флотилии не могли организовать эффективную атаку. А при наличии неподалеку от станции нескольких десятков ретрансляторов подкрепление прибыло бы из любого уголка Галактики за считаные минуты.