Неужели Судьба сохранила его лишь для того, чтобы он на короткое мгновение перед смертью встретил это чудо и полюбил? Безумие! Лучше умереть, сражаясь за свою жизнь. Подняв девушку на руки, Коннор подался вперед к проему в стене, которая до сих пор прикрывала комнату, где он нашел Принцессу.

Маргарет почти ничего не весила, но он не прошел и десяти шагов, как упал на колени. Том с трудом поднялся. Линия черных прямоугольников смутно виднелась на полу, хотя он был не уверен, не перепутал ли он направление. Он задыхался; ревущий взрыв, казалось, превратившийся в гигантский рокот в его ушах, стал звучать слабее и отдаленнее.

Коннор заставил себя очнуться. Внезапно он обнаружил, что движется без груза. Даже не обратив на это внимание, он где-то уронил Принцессу. Он с трудом повернул назад и шел, пока не наткнулся на нее, лежащую прислонившись щекой к обжигающему полу. Перебросив ее через плечо и схватив ее за колени так сильно, что его пальцы, казалось, вонзились в ее нежную как шелк кожу, он снова отправился назад.

Каждый шаг был игрой со смертью. Если он сейчас упадет, то уже никогда он не поднимется вновь. Он брел, а его легкие судорожно втягивали остатки воздуха и обжигающий пар. Взрыв зазвучал слабее. Или просто его чувства отказывают служить ему?

Резкий удар головой о стену, вывел Коннора из состояния сомнамбулы, в которое он погрузился. К своему изумлению, Том ощутил вес потерявшей сознание девушки на своем плече.

Стена! Какая стена? В каком направлении находится дверь, означавшая жизнь? Он застонал и повернул вправо, просто потому что его правая рука сжимала Маргарет Урбс, а левая была свободна, и он мог ощупывать ею кладку. Но ни звука триумфа не вырвалось из его сожженных окровавленных губ, когда его рука скользнула по покрытой паром двери и он увидел белые лица, сквозь след оставленный на стекле.

Том не мог двигаться дальше; не мог сделать ни единого шага. Вялое тело Принцессы выскользнуло из его рук, и он смутно почувствовал, что их обоих втягивают в безопасный коридор. Коннор втягивал в себя судорожными глотками свежий воздух, который свистел в его обожженном горле. Затем его сердце замерло, когда он увидел своими налитыми кровью глазами безжизненное тело Пламени.

Ее лицо испугало его. Бледная, как воск, словно статуя на троне, она, казалось, не дышала. Мрачный Бессмертный, склонившийся над ней, выпрямился и сказал спокойно:

— Приведите Мартина Сейра и быстро!

Его глаза сверкнули на Коннора.

— С тобой все в порядке, — сказал он. — Отдохни здесь какое-то время.

Раздался шум в коридоре. Двое мужчин в коричневых скафандрах с хрустальными шлемами потащили по коридору нечто металлическое. Это походило на совок, подбирающий пар, с огромным пятидесятифутовым ковшом. Ловушка для взрыва, коробка, в которой бомба будет убрана из Дворца.

Наконец, показался Мартин Сейр, и вместе с ним Повелитель, озабоченно посмотревший на Принцессу.

— Очистить коридор, — приказал светловолосый Бессмертный, и охранники отодвинули толпу.

Сквозь Северную Арку Коннор увидел тысячи тысяч урбанцев на лужайках возле Дворца. Затем они исчезли, и ворота закрылись.

— Он тоже должен уйти, — сказал Мартин Сейр, кивнув на Коннора. — Чем меньше здесь легких — тем лучше. Девушка задыхается.

— Нет! — прохрипел Коннор, хватаясь рукой за Пламя.

— Хорошо. Тогда отойди в сторону.

Раздался рев, словно вопль измученных душ из открытых дверей. Из зала появились люди, похожие на гномов, выталкивая агрегат. Коннор стал между ними и Принцессой, подставляя под убийственные лучи свое тело.

Контейнер ослепительно светился. За Северной Аркой с неба спустился массивный предмет — это Треугольник прилетел за смертельным грузом, чтобы утопить его в море. И Дворец погрузился в тишину, такую же мертвую, как сама смерть.

Смерть? Том Коннор со страхом посмотрел на мраморные черты Маргарет Урбс. Они тоже были словно смерть, и он смотрел этим зрелищем, что был поражен, взглянув вверх и увидев Эвани и Яна Орма, стоящих в коридоре, окруженных полудюжиной мрачноликих охранников.

— Пытались бежать через Южные Ворота, — сказал один из них.

Повелитель устремил на них свой холодный обжигающий взгляд и затем печально посмотрел вниз на совершенное лицо Черного Пламени.

Бессмертный поставил коробку рядом с Мартином Сейром.

— Адреналин! — пробормотал Дающий Жизнь и схватил флакон, который протянул ему помощник. — Аминогиосцин! Датурамин!

Он сдавил бледную плоть руки девушки, приподнял закрытые веки, чтобы заглянуть в невидящие глаза. Наконец, знакомым движением древнего врача, он прижал большой и указательный палец к ее кисти и нахмурился, когда почувствовал ее неверный пульс.