Легкая дрожь пробежала по спине Иветт. Как она могла забыть те унижения, которые терпела от свекрови, ее мелочные придирки и подлости, о чем Дик и понятия не имел?

Воспоминания душили Иветт. Ее семья приняла Дика без всяких оговорок. И это притом что Иветт оставляла свой дом, свою страну. Родители приняли ее выбор, они видели, что Дик любил ее, и уважали право Иветт на самостоятельное решение. Что говорить, им было бесконечно тяжело расстаться с дочерью, но они были великодушны.

Чего не скажешь о семье Дика… С самого начала у Иветт не осталось сомнений в их неприятии выбора старшего сына, хотя поначалу Дик делал все, чтобы защитить молодую жену от малейшего проявления несправедливой критики. Однако когда его не было поблизости, она была уязвима, как мышонок, оказавшийся в лапах кота. Никогда раньше Иветт не приходилось сталкиваться с подобным проявлением антагонизма, а Элис Доул не упускала пи одной возможности, чтобы унизить невестку.

Даже воспоминания доставляли Иветт невыносимую боль, что уж говорить о том, каково ей, юной и неопытной, было жить в этом доме! С трудом подавив негодование, Иветт твердо решила, что на этот раз все будет по-другому. Она не хотела приезжать сюда, ее попросили об этом. И теперь, слава Богу, она независимая женщина, а не безоглядно влюбленная девушка, лишенная жизненного опыта.

Иветт спросила себя, а не было бы разумным посоветоваться с матерью, прежде чем отправляться в Олтамахо? И не совершила ли она роковую ошибку, не сделав этого?

Когда за изгибом дороги показался дом, выкрашенные белой краской стены и веранды которого живописно смотрелись на фоне голубого безоблачного неба, нервы Иветт натянулись как струна. Что ждет ее? Навстречу машине бросилась свора английских гончих, и в душе Иветт шевельнулось неприятное чувство. Все это она уже видела. Когда? Ну конечно, в тот день, когда Дик впервые привез ее сюда. Как и тогда, из дома никто не вышел. Иветт усмотрела в этом дурной знак. Неужели все повторится?

«Форд» еще не остановился, а Дик уже открыл дверцу и через секунду выскочил из машины. Отогнав собак, он повернулся, чтобы помочь Иветт, и как раз в этот момент высокая, хорошо сложенная женщина показалась на веранде.

У Иветт неприятно засосало под ложечкой. Элис Доул совсем не изменилась. Она была так же внушительна, ее величественная фигура по-прежнему была облачена в платье в мелкий цветочек – неизменный рисунок, который Элис предпочитала всем остальным, – длинные волосы заплетены в косу и уложены короной на голове.

– Ричард! – воскликнула Элис, полурадостно-полуукоризненно. – Слава Всевышнему, ты дома!

– Что?! – Дик, перепрыгивая через ступени, бросился на веранду, где стояла его мать. – Что-то случилось?! Отец…

– Нет-нет. Он все так же… – Обняв старшего сына за плечи, Элис Доул покачала головой, и ее глаза заволокло слезами. – Просто, когда ты не появился вчера, я начала волноваться…

Дик позволил матери заключить его в объятия, а Иветт уловила триумф во взгляде бывшей свекрови, который та бросила на нее. Когда-то тебе удалось оторвать Дика от семьи, говорил этот взгляд, но, как видишь, у тебя нет шансов сделать это снова.

Нет? – хмуро подумала Иветт, вытаскивая из багажника свой чемодан. Ну, это мы еще посмотрим, старая карга! Еще увидим, кто будет смеяться последним!

Иветт была так погружена в свои мысли, что даже не заметила, как Том поспешил к ней на помощь.

– Позволь мне, – сказал он, без усилий подхватив тяжелый чемодан, и Ив выдала свою самую обаятельную улыбку, учитывая, что и Дик, и Элис смотрят на нее.

– Спасибо, дружок, – поблагодарила она Тома. – Я и забыла, что ты такой сильный. – Она тронула его бицепс кончиком пальца.

– Сила есть, ума не надо, – процедил Дик сквозь зубы и, высвободившись из материнских объятий, подошел к Тому, который покраснел от натуги. Взяв из рук брата чемодан Иветт, он бросил на нее холодный взгляд и буркнул: – Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Которую выбрала для меня твоя мамочка, с неприязнью подумала Иветт. В этом доме никто и никогда не мог и шага ступить без разрешения Элис.

Поднимаясь за Диком по ступеням на веранду, где по-прежнему стояла Элис, Иветт подумала, что неплохо бы отлепить от груди влажную ткань блузки, дабы не шокировать и без того недоброжелательную к ней хозяйку, но потом решила наплевать на мнение Элис. Иветт знала, что у нее очень красивая грудь, и ничего страшного, если соски вырисовываются под тонкой тканью. И Том, очевидно, оценил это – вон как округлились его глаза!

Но все равно Иветт было нелегко встретиться лицом к лицу с женщиной, которая сделала все, чтобы разбить ее счастье. Это требовало определенной смелости. Как ни старалась, Иветт так и не смогла забыть день, когда стояла на этой самой веранде в день своего отъезда, и до сих пор помнила страх и боль, которые теперь всегда будут ассоциироваться у нее с этим моментом.

Но это было давно. А теперь? Теперь все по-другому! Оказавшись лицом к лицу с Элис, Иветт поняла, что это именно так. Элис, похоже, тоже это поняла, но не смогла отказать себе в удовольствии уколоть бывшую невестку: