Анастасия ждала, когда ответит Саймон, ибо ей самой сказать было нечего, но тот уже отошел, собирая вокруг себя другую компанию. Поэтому она сказала:

— Моя семья занимается торговлей спортивными товарами, но я в этом не участвую. Наверное, я не очень хорошая дочь.

— Вместо этого вы пишете романы. Семье нравятся ваши книги?

— Семья о них не знает.

— А, вы под псевдонимом. Вот почему я не слышала вашего имени. Я постоянно покупаю книги. Хотите что-нибудь выпить?

Пока Анастасия решала, что лучше попросить, сайдкар или дайкири, вернулся Саймон, за которым следовал джентльмен, украшенный множеством медалей и пышными седыми бакенбардами.

— Говорю вам, Айвен, — излагал Саймон, приближаясь, — оригинальна не только ее проза. Она все что угодно делает по-своему. — Айвен энергично кивал в ответ на слова Саймона. — Сама ее жизнь могла бы стать художественной инсталляцией.

— Или художественной литературой, — ответил Айвен, но слишком громко, они уже стояли прямо перед ней. — Капитан Айвен Тул, — провозгласил он.

Она кивнула:

— А где ваш корабль?

— Корабль? На кой черт мне сдался корабль?

— Капитан— это почетное звание, Анастасия, — объяснил Саймон.

— У вас много наград? — Медалей у него было много. — И каждая за что-то почетное?

— Ну, это… это просто украшения. Вы несомненно любопытная девушка. — Он повернулся к Саймону. — Она не похожа на Жанель.

— Она моложе.

— Хорошо, что ты ее привел. А то начали было поговаривать, что вы с Жанель вместе. — Он подмигнул: — Я называю это подрывом репутации.

Стэси посмотрела на своего спутника:

— Это что?..

— Роман Анастасии вас заинтересует, — перебил Саймон, возвращая внимание Айвена, который засмотрелся на проходящую мимо хорошенькую официантку. — Он на… — пока Саймон говорил, Айвен улыбался, поглаживая медали, — на военную тему.

— Роман о войне? Написанный девицей? — Капитан уставился на Анастасию.

— Я вас в это посвящаю, — сказал Саймон, — только потому, что вы хороший клиент.

— Роман о войне, написанный девицей. И каков сюжет?

Тут оба посмотрели на Стэси. Она вздрогнула. Передернулась.

— Саймон ошибается. Я не писала романа о войне. На самом деле я даже не…

— Анастасия скромничает.

— Нет.

— Да. Скромничаешь. А теперь расскажи капитану Тулу… — Но куда делся Айвен? Исчез, преследуя блюдо с говядиной на шпажках. — Анастасия, почему ты спорила?

— Потому что это неправда. То есть ты-то откуда знаешь?

— Это не важно.

— Правда?

— Ты здесь моя гостья.

— Да?

— И я тебе не позволю делать из меня идиота перед моими клиентами.

— Но…

— Я сегодня здесь, чтобы продавать искусство, и не позволю какой-то тупой сучке вещать, что я не знаю, о чем говорю.

Но это было уже слишком. Она всхлипнула и убежала.

Бросился ли за ней Саймон? Спас ли беззащитную бродяжку? Я, конечно, пристрастен и своими глазами не видел, но из достоверного источника мне известно, что наш ловелас выглянул на улицу — и вернулся к Кики.

— Да уж, умеешь ты их очаровать, — сказала она.

— Я не виноват, что она напилась.

— Если она совершеннолетняя. Где ты ее откопал?

— Явилась на мою последнюю выставку.

— И ты, конечно, привел ее к себе.

— А что мне было делать?

— А теперь ты ее отпустил. — Кики выглянула за дверь.

— Ей не хватает честолюбия.

— У нее есть его противоположность, — сказала Кики, возможно, искренне, — а это сильнее. — Светская улыбка вернулась, Кики сжала его руку. — Ты должен на ней жениться.

Стэси вернулась к себе. Почти неделю ее никто не видел. Думаю, она запасала растворимую лапшу в ящиках стола — она любила грызть ее всухомятку, — но в основном жила на кока-коле, которую покупала в автомате на первом этаже по три-четыре банки за раз. Не знаю, говорила ли она по телефону с кем-нибудь, кроме Мишель, — один раз, с ее автоответчиком, желая обсудить ту ночь с Саймоном и намекнуть, что следующие будут заняты аналогично. Разумеется, Саймон от нее вестей не получал. А что до нас с ней — ну, мы еще до этого поворота не дошли.