Она подвела Анастасию к столу. Мишель последовала за ними — естественно, скептически. Лара уже куда-то пропала с беззубым стариком лет восьмидесяти, уложившим в постель невероятное количество женщин при помощи фиктивного завещания с поправками на текущий вариант, составленного в те времена, когда старика еще не лишили адвокатской лицензии за попытку укусить разбушевавшегося защитника противной стороны в кабинете судьи.

Впрочем, внимание Кики было сосредоточено на Анастасии. У девочки почти наступил день свадьбы. Ей еще столько нужно узнать.

— Знаешь основные правила? — спросила Кики свою новую ученицу.

— Нет.

— Хорошо. Блефовать проще, если не понимаешь, как ставить. На самом деле тебе нужно усвоить единственный принцип: у тебя большинство фишек. Твоя цель — поставить столько, чтобы перебить все ставки. Тогда ты забираешь и чужие фишки — и в следующем заходе твое положение, со стратегической точки зрения, еще лучше.

— Но в конце концов они…

— Вот поэтому вокруг всегда столько голых женщин. Иногда можно даже попросту стащить у парня фишки, но это не так интересно. Хотя у тебя не настолько открыта грудь.

— Но на сцене они…

— Обычная любезность, дорогуша. Заодно отвлекает их от твоих крапленых карт. — Кики наклонилась, расстегнула пару верхних пуговиц на блузке Анастасии и предложила очередную сигарету. Анастасия взяла. — Теперь не жалей помады, чтобы метить все, что прикасается к твоим губам. И не помешало бы тебе еще выпить.

— Я буду…

— Не важно, что ты закажешь, дорогая. Проси что угодно, тебе все равно принесут этиловый спирт, а раз ты девушка — могут сиропом подкрасить. — Она повернулась к Мишель: — Выпьешь за компанию?

— По-моему, это очень неудачная идея, Кики, — тихо сказала Мишель, словно это просто мнение, которое Анастасии, однако, слышать необязательно.

— Полностью согласна. Спирт нельзя подавать, не разбавив как следует.

— Это вопрос морали.

— Вся методика работы бармена — проблема величайшей этической важности.

— Нам надо поговорить.

— Мы и так говорим.

— Не здесь.

— У бара.

— Хорошо. У бара.

Они оставили Анастасию в игровом зале. Когда вернулись спустя несколько минут, она была у стола с картами в руках и ощутимо размножившимися фишками.

— Выпить не принесли? — спросила она.

Мишель, бледнее обычного, заговорила. Она сказала Анастасии:

— Я покидаю это заведение. Можешь поехать домой со мной или остаться с… с ней. Так мы решили. Выбирай сама.

— Мне нравится эта игра, — ответила Анастасия.

— Ты не понимаешь…

Кики покосилась на Мишель. Это ее остановило. Она ушла. Думаю, Анастасия даже не заметила.

Я не знаю. Эти подробности как раз ускользают. Я слышал всю историю трижды — разумеется, всякий раз по-новому. Когда Мишель вернулась в мою квартиру в одиннадцать вечера, она сказала лишь:

— Не все люди порядочные, как мы.

Потом надела фланелевую пижаму и улеглась спать ко мне под бок.

На обеде после репетиции бракосочетания никто ни с кем не разговаривал. Саймон отказался пить за Анастасию. Всю еду, к которой никто не притронулся, отправили обратно на кухню. Замешательство сгустилось. Народ разбрелся по домам, пьяный.

Церковные колокола. Небесно-голубой свет проникает сквозь жалюзи спальни. Я перекатился на другой бок — проспать бы эту свадьбу.

Опять звонят. Входная дверь. Звон. Стук. Наконец Мишель открыла своим ключом. Она стояла у моей постели, смотрела на меня и смотрелась точно дерево в цвету.

— Ты еще не готов, — сказала она.

— Я сплю, — ответил я.

— Ты просто очарователен, — сказала она. — А теперь иди в душ, милый.

Она принялась приводить в порядок мой смокинг. Я сделал, как она велела.

— Очень красиво, — сказала она, когда мы его на мне смонтировали. — Тебя можно принять за жениха.

Она имела в виду одно. Я предпочитал думать о другом. Согласие было необязательно.

Она поцеловала меня. Заново накрасив губы и стерев помаду с моих, она вывела меня за двери, прямо в утро.

Саймон приехал один. Подогнал свой «остин-хили» к очереди на парковку. Отказался оставить служащему ключи. После этого все управление пришлось бы перенастраивать.