— Нет, спасибо, — сказал Саймон.

— Да, пожалуйста, — сказала Анастасия.

— Они совсем как мы, — сказала жена американца, возникая у него из-за поясницы. Она была вдвое ниже его и втрое тоньше, сплошные кости и морщины, будто надела вторую кожу.

— Нам нужно быть… в другом месте. — Саймон взял Стэси за руку. — Идем, Анастасия.

Она повернулась, чтобы поблагодарить старика. Он уставился на нее:

— Анастасия Лоуренс?

— Вы хотите сказать, мы знакомы?

— Пожалуй, нет.

— Тогда вы, наверное, знаете…

— …что вы скрываетесь. Не могу вас винить. Я бы точно так и поступил. Мы никому не скажем, правда, Мидж?

— Ни словечка, — согласилась она.

— Нам действительно нужно идти, — сказал Саймон.

— Скрываемся? — переспросила Анастасия.

— Вы не против, если мы сфотографируемся? Встань в кадр, Мидж. — Он подтолкнул Мидж. Саймон дернул Анастасию. Сработала вспышка. Когда глаза Стэси вновь начали различать свет, они с Саймоном уже были снаружи, в первом попавшемся такси.

Водитель спросил Саймона, куда им надо ехать. Он спросил по-итальянски.

— Я никуда не хочу, — сказала Анастасия мужу по-английски. — Я хочу знать, как эта милая пара…

— Катакомбы, — бросил он и добавил: — Pronto! [27] — чтобы сойти за местного. Повернулся к жене: — Ты теперь автор, издаешься. Иногда люди будут тебя узнавать. Им может быть что-нибудь от тебя надо.

— Мы скрываемся?

— У нас медовый месяц.

— Вот и я так думала.

— В Риме скрыться невозможно.

— Все равно, мне кажется, странно, что эта пара…

— Не у всех стабильная психика.

— По-моему, они милые.

— Иногда внешность обманчива.

— Может, зря я опубликовала «Как пали сильные». Это могло остаться только между нами. Писателей же и так хватает.

— Это между нами. Посвящение.

— Саймону, что угодно, — процитировала она слова, на которые опирались все ее авторские притязания. — Думаю, я имела в виду Саймону, всё.

— Это будет посвящение для твоего нового романа.

— А если мне нечего сказать, Саймон? — Она положила голову ему на плечо и взяла за руку, когда такси затряслось на Аппиевой дороге.

— У тебя контракт. У тебя читатели.

— По-моему, роман рождается не из этого.

— Откуда же он тогда рождается?

— А откуда рождаются работы, которые ты продаешь в галерее?

— Я не берусь работать с художниками, способными создать только одну вещь. Я не продолжаю с ними отношения, если они не способны на большее.

— А Джонатон?

— Это другое.

— Из-за денег, которые он тебе приносит? Я бы отличалась, если бы принесла тебе больше?

— Ты не понимаешь, сколько стоит жизнь, Анастасия. О тебе всегда кто-то заботился. Сейчас для этого есть я. Но ты должна мне помогать.

— А если я не могу?

— Да что это с тобой сегодня?

— Я не хочу скрываться.Получается, будто я сделала что-то плохое.

— Я просто пытаюсь тебя защитить.

— Значит, я все-таки скрываюсь.

— Нет. Просто надо выждать.

— Абсолютно незнакомые люди знают, как меня зовут.

— Просто они твои поклонники.

Она отодвинулась от мужа. Посмотрела на него:

— Сколько людей ужепрочитало «Как пали сильные»?

— Невозможно определить. Одни книги ходят по рукам, другие так и остаются на полках нераскрытыми…

— Сколько продано, Саймон. Скажи мне.

За ним, в окне такси, катакомбы укрывали своих древних мертвецов.

— Пара… миллионов.

Свершилось. У нее больше не было слов. Саймон тихо велел таксисту возвращаться в отель.

Пока Анастасия спала в кровати для новобрачных, Саймон путешествовал по трансатлантическому кабелю посредством телефона в ванной. Он сел на опущенную крышку унитаза, закрыл дверь на задвижку и — еще одна предосторожность — пустил на всю катушку воду, не закрывая сток. Он крутил розовый пластиковый диск, манипулировал устаревшей системой, памятной смутно, как холодная война, однако с ловкостью, приобретенной за почти две недели постоянной практики. Анастасия спала меньше чем в двадцати футах от него, а он разбудил Жанель — почти в десяти тысячах миль.