— Наконец-то! — шепнула Клара, сидевшая в постели и кутавшаяся в покрывало.

Одинокая свеча едва ли могла разогнать темноту, так что лицо старшей из сестер Меррисон тонуло в полумраке.

— А где Альма?

— Думаю, появится через пару минут.

Сестры привычно разговаривали шепотом, хотя сейчас в этом не было нужды: спальня Клары располагалась дальше всех от покоев тети Джоанны и отца. Но по привычке осторожничали.

Тиана забралась на кровать, чтобы не мерзли ноги на каменном полу.

— Почему ты не откроешь окно? Воздух на улице теплее, чем в этом склепе.

Она передернула плечами.

— Потому что не хочу, чтобы нас услышали, — прошелестела Клара.

Дверь отворилась, в комнату проскользнула Альма, увидела обеих сестер, кивнула и опустила засов.

— Вот так. Я едва не уснула. Вечер выдался утомительным.

На руках у Альмы спала пушистая кошка; эту звали Одуванчик за теплый солнечный цвет шерсти. Средняя из сестер Меррисон обожала кошек, и отец потакал этой маленькой слабости, считая, что следует любить божьих тварей. Так что кошек в доме обитало ровным счетом пять. Все, как на подбор, ласковые.

— Забирайся сюда. — Тиана произнесла это вполголоса, уже не опасаясь, — вряд ли их теперь кто-то услышит, даже подслушивая под дверьми. Тем более что громко говорить они не будут.

Альма залезла на кровать и отпустила кошку; Одуванчик тут же спрыгнула на прикроватный коврик и улеглась там, утробно мурлыча. Некоторое время сестры молчали, глядя друг на друга.

— Значит, отец решил, что пора покончить с нашей свободной жизнью, — начала Тиана.

— А это означает, что он подберет нам мужей, которых мы терпеть не сможем. — Альме на ум приходило то же, что тревожило Тиану — Те люди, которым отец сам представлял нас и всячески рекомендовал, все как один — невозможные зануды. Я не могу ручаться, что не пристукну мужа чернильницей через пару дней после свадьбы.

— Где же твое смирение? — упрекнула сестру Тиана.

— Смирение? — Альма сверкнула глазами. — Отец хочет, чтобы мы покорно подчинились его воле, все правильно. И как достойные дочери, мы должны именно так поступить. Но я не знаю, как я смогу! — воскликнула она с отчаянием в голосе. — Я не смогу полюбить старика, или человека настолько набожного, что он станет лишь молиться целыми днями, или скрягу! А все отцовские знакомые именно таковы. Мы все знаем, что такое дочерний долг, и исполняем его вот уже много лет. Но мне душно в такой жизни, словно в тесном воротничке! — Альма непроизвольно коснулась горлами тут же бессильно опустила руку. — Я не знаю, что мы можем сделать. Открытое восстание ни к чему не приведет. Пока мне и тебе, Тиана, не исполнился двадцать один год, мы не смеем сочетаться браком без отцовского дозволения. Клара немного свободнее, но она нас не бросит.

Клара промолчала.

— Даже если бы мы могли, — горько сказала Тиана, — нам не вырваться. Во-первых, если бунтовать против отца, то на что и где жить? Во-вторых, за кого мы можем выйти? Я не знаю человека, приятного мне, который согласился бы на мне жениться. Мы вообще ни с кем не знакомы, хотя регулярно появляемся в обществе. Нас ни к кому не подпускают. Мы наверняка обещаны каким-нибудь старикам. А молодые джентльмены — это, как говорит отец, недостойно.

— Это верно, — кивнула Альма. — Мне исполняется двадцать один в ноябре. Но что делать с тобою, Тиана? Тебе всего девятнадцать, и, если попробуешь выйти замуж без отцовского благословения, тебя не одобрит ни он, ни церковь. А мы все-таки верим в Бога.

— Значит, Бог поможет.

— Значит, Бог должен совершить чудо, потому что, кроме как чудом, нам не спастись, — сказала до сих пор молчавшая Клара.

Тиана повернулась к ней.

— Давайте решим: если нам не удастся избежать брака всем, то хотя бы поодиночке. Ты уже можешь что-то решить, Клара. Пока тебя не связали помолвкой с незнакомцем, поговори с отцом, мы тебя поддержим. Ведь после замужества часть состояния матери окажется у тебя, и с голоду ты все равно не умрешь. Ты говорила, что тебе нравится мистер Финч; конечно, он не священник, не излишне богобоязненный человек, но ведь и не распутник. Возможно, отец сочтет его приемлемым для брака с тобой. Мистер Финч, насколько я помню, наследует небольшое состояние. Ну, — запнулась она, видя, как Клара кусает губы, — если он тебе нравится, конечно.

— Нравится? — Клара вдруг всхлипнула. — Господи! Я его люблю!

— Ты… — Альма замерла. — Но ты не говорила!

— Я многого не говорила. Простите меня, если сможете. Но сейчас я не могу больше молчать, хотя я обещала Барту… Он далеко, а без вас я не справлюсь. Я так запуталась…

— Но если ты его любишь, ты можешь выйти за него замуж! — горячо воскликнула Тиана.

— Проблема в том, что я уже замужем за Бартоломью Финчем.

— Ч-что? — выдохнула Тиана, отшатываясь.

Альма смотрела на сестру, приоткрыв рот.

— Я влюбилась в Барта с первого взгляда, — сдавленным голосом сказала Клара. — Еще тогда, зимой. А он полюбил меня. Это было подобно вспышке. Мы договорились, что будем хранить эту тайну, чтобы она не навредила никому, кроме нас.

— Но как вы виделись? — не утерпела Альма. — Ведь отец…

— Да. Знаю. Мне помогает Лиз. Она всегда отвлекает слугу, который дежурит ночью, чтобы я могла выскользнуть из дома. Я уходила ненадолго, чтобы встретиться с Бартоломью. Лиз передавала письма… И мы с Бартом решили тайно пожениться. Он приходил к отцу, но тот ему отказал.