— Нет, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Голос Тианы прозвучал в темной спальне неожиданно громко.

Скорее ее ждет не побег с Эдвардом в Гретна-Грин, а скромная благопристойная свадьба с сэром Исааком Роудзом, постным дальним родственником, столь неожиданно явившимся в их дом и произведшим на отца столь благоприятное впечатление. Представив, как ее целует сэр Исаак, Тиана едва не разрыдалась.

У нее было всего три дня на то, чтобы попытаться что-то исправить, а теперь у нее нет ни малейшего шанса. После сегодняшнего маскарада, после встречи с лордом Картрайтом, Тиана поняла, что, кроме него, ей никто не нужен. И если Эдвард не станет ее мужем, то ей все равно, с кем связать свою судьбу. Она хочет видеть рядом с собою его, только его. Так что же делать? И есть ли вообще смысл что-то делать? Завтра сестры подступят к ней с вопросами, но Тиана совсем не хотела рассказывать им, что сэр Роланд оказался Эдвардом Картрайтом. Это… Это слишком личное. Теперь она понимала Клару, которая молчала о своей любви к Бартоломью Финчу. Но ведь придется что-то рассказать, к тому же Альме понравился сэр Дельберт. Как сильно все запуталось! Отъезд отца должен был все упростить, на деле же ситуация осложнилась.

Внезапно Тиане пришла в голову мысль, что совершенно невозможно, чтобы Альма выезжала одна, значит, ей, Тиане, придется сопровождать сестру. И если та возобновит общение с сэром Дельбертом… Но как они узнают друг друга? Господи, как же все запутано. Допустим, они друг друга узнают, узнала же она Эдварда даже в маске. Тогда Тиане придется общаться с лордом Картрайтом без всякой защиты полумаски. И, вполне вероятно, это станет концом всего: И тогда останется только сэр Исаак

Глупо мечтать о чем-то еще. Глупо мечтать об Эдварде. Как бы красиво Тиана ни была одета, сколь бы очаровательна она ни была, она все равно останется Кристианой Меррисон, дочерью сэра Абрахама, которая долгое время подглядывала за лордом Картрайтом и его друзьями, сидя на диванчике в самом дальнем углу бального зала.

Тиана не заметила, как уснула, но и во сне она не нашла покоя. Ей снился Эдвард, его поцелуй, его объятья. Незнакомое и тревожное томление на грани сна и реальности сводило Тиану с ума.

На следующее после маскарада утро Тиана впервые за долгое время проснулась достаточно поздно — в восемь; никто не будил ее, Мэри должна была прийти в половине девятого, и хотя Клемент наверняка потом доложит сэру Абрахаму о послаблении режима, это будет после. Отец простит, если станет думать, что дочери не выезжали, только прогуливались в Гайд-парке. Сейчас можно было бы еще поспать, но сон сбежал, возвратились тревожные мысли.

Появление горничной принесло избавление, хотя Тиана совсем не выспалась.

Тиана немного волновалась за тетю Джоанну, но, как выяснилось, зря: та спустилась к завтраку весьма бодрой.

— Даже лауданум ее не берет, — пробормотала Альма, когда тетя не могла ее слышать.

— Берет. Иначе вчера бы ничего не получилось, — еле слышно откликнулась Клара.

— Днем мы отправимся на прогулку! — заявила тетя Джоанна, не дожидаясь вопросов сестер. — И будем гулять, пока нам не надоест.

— А если нам никогда не надоест? — рискнула поинтересоваться Тиана.

— Думаю, вам захочется есть, так что мы вернемся домой.

— Можно ли нам надеть наши деревенские платья? — спросила Альма. — На улице страшная жара. Должно быть, к вечеру будет гроза.

У каждой из сестер в гардеробе имелась пара летних платьев, которые обычно носили в Глостершире; они тоже не блистали красотой, однако были все-таки полегче, чем обычные суконные наряды.

— Хорошо, — согласилась тетя, — однако оставайтесь в рамках приличий. Ваш отец с меня взыщет, если я допущу что-то неприемлемое.

— Хорошо, тетушка! — хором воскликнули сестры.

Так что в середине дня в наемной коляске женщины отправились в Гайд-парк. Тиана наслаждалась прогулкой: во-первых, на ней было надето легкое хлопковое платье бледно-зеленого цвета, неяркого, но и не такого отвратительного, как коричневое сукно амазонки; во-вторых, тетя сдержала свое слово: Клемент на прогулку не поехал, хотя и был весьма недоволен данным обстоятельством. Но возразить ничего не мог — в отсутствие брата тетя Джоанна оставалась полновластной хозяйкой дома.

Тиана думала иногда, что, если тетю и племянниц оставить на длительное время без присмотра, их образ жизни изменится очень быстро. Неужели отец прав и они настолько испорченные? Как понять, что верно, а что нет? Кому верить — отцу, который старше и многое повидал, или же собственному сердцу, поющему от ощущения долгожданной свободы? Пусть свобода эта на пару часов, все равно — будто глоток свежего ветра после удушающей дневной жары.

В Гайд-парке в середине дня было гораздо больше людей, чем утром, когда Тиана прогуливалась тут с сэром Исааком; красиво разодетые люди гуляли по аллеям, останавливались, беседовали. С прудов доносился веселый женский смех: джентльмены катали леди в лодках. Это было место для демонстрации летних нарядов, и на дорожках словно расцветали огромные экзотические цветы. Большинство мужчин и женщин, несмотря на жару, напудрили лица и надели парики; в этот момент Тиана порадовалась, что ей и сестрам запрещается это делать. Как, должно быть, жарко сейчас многим из тех, кто блестит принужденными улыбками и обмахивается веерами. Пусть сестры Меррисон выглядят простушками в своих невыразительных платьях, но хоть в обморок от жары не упадут.

Тетя Джоанна, закинув на плечо кружевной (и весьма уже обветшалый) зонтик, решительным шагом двинулась по людной аллее, периодически останавливаясь, когда ее приветствовали знакомые, или сама кого-то приветствуя. Сестры хранили молчание и лишь иногда приседали в реверансах, а сами так и стреляли глазами по сторонам. Тиана выискивала взглядом лорда Картрайта (должен же он быть здесь!), Альма, похоже, вчера всерьез увлекшаяся своим Луи XIV, тоже оглядывалась, пытаясь узнать его в проходивших мимо джентльменах. Бесполезно: маскарад окончен, маски сняты, и теперь не понять, с кем вчера танцевала… Тиане было легче: она-то точно знал с кем.