— Но ты ведь не знаешь, как они живут и почему так ведут себя, — возразил Эдвард. — Возможно, у них нет другого выхода.

Моника пораженно посмотрела на него.

— Поверить не могу! Ты ее защищаешь?!

Эдвард пожал плечами.

— Я всего лишь напоминаю тебе, что существует и другая точка зрения. Ты ничего не знаешь о том, как живут Меррисоны.

— А ты как будто знаешь! — фыркнула Моника.

— Недостаточно, — признал Эдвард. — Но и то, что я уже выяснил, заставило меня глубоко задуматься.

— Милосердие — не твоя стезя, — заметил Дельберт. — Перестань прикидываться.

— Я вовсе не прикидываюсь.

— Больше не буду приглашать тебя беседовать с Майклом, — сказал Кевин. — Он и вправду дурно на тебя повлиял.

— Ты разговаривал с его братом?! — Дельберт ткнул пальцем в сторону лорда Остлера. — С этим священником, который смотрит на нас всех, словно мы все уже облиты адским маслом и готовы для сковородок?

— Да, я с ним говорил несколько дней назад, когда заглянул в гости к Кевину, — безмятежно заметил Эдвард. — И что с того? Я желал понять, как думают святоши, что ими движет.

— Жажда почестей и власти, — съязвила Моника. Она не любила священников, которые вечно твердили ей, что она слишком много грешит. — Не замечала в тебе такого интереса, Эдвард.

— Ты многого обо мне не знаешь, дорогая.

— Ты же не позволяешь узнать больше, — намекнула она.

— У каждого свои маленькие тайны. Увы.

Моника, конечно же, обиделась: она считала себя женщиной свободолюбивой и не каждому оказывала знаки внимания, так что подчеркнутое желание Эдварда считать ее лишь другом раздражало прекрасную леди Дьюли.

Лорд Картрайт же прилагал все усилия, чтобы Моника не влюбилась в него всерьез. Это было совсем не нужно.

К тому же со вчерашнего вечера он пребывал в задумчивости касаемо загадочной и очаровательной леди Крис, которая сумела заинтриговать его. Ему казалось, что он ее уже где-то встречал; и меж тем был уверен, что с ним говорила незнакомка. Ни у кого он не слышал этих обворожительных интонаций, этой искренности в голосе. Девушка в затруднительном положении… Кто бы это мог быть? Лондон слишком велик, чтобы играть в угадайку, и все же… «Вот закончу с этим делом Меррисонов и займусь поисками леди Крис всерьез. Она вряд ли откажется от прогулки в новой шикарной коляске».

Эдвард широко улыбнулся.

Он не задумывался о том, чего именно хочет от леди Крис; его просто влекло к ней, она могла стать не просто приключением на неделю, но чем-то большим. Неужели ему наконец встретилась женщина, с которой хотелось бы провести не короткое время, а долгие годы? Неужели ему так повезло?

А говорят, судьба не любит обманщиков. Ха!

— Ты так интригующе улыбаешься, — сказала Моника.

— Я вспомнил об одном деле. Так что отправляйтесь обедать без меня. — Эдвард передал руку Моники Кевину. Тот просиял. — А еще лучше, поехали со мной, Дельберт. Простите, что бросаем вас двоих. Но, думаю, вы не соскучитесь.

— Эдвард! — возмущенно вскричала Моника.

Тот лишь развел руками — дескать, не виноват, дорогая! — и потащил Дельберда за собой по аллее.

— Что на тебя нашло? — осведомился лорд Бисмайр, пытаясь успеть за быстро шагавшим Эдвардом.

— Во-первых, я действительно вспомнил об одном деле. Поможешь мне. Во-вторых, Кевину и Монике полезно остаться наедине. Она этого опасается, потому что он может заговорить о своих чувствах и ей придется отвечать. А он только и ждет удобного случая. Я люблю давать людям шансы. Вдруг да выйдет что?

— Моника и Кевин? — хмыкнул лорд Бисмайр, оглядываясь. — Было бы замечательно. А мы останемся холостяками, что ли?

— Почему ты так решил? Все рано или поздно женятся.

— Для продолжения рода. Это я слышал. А по любви?

— Любовь — это иллюзия, друг мой, — сказал Эдвард и поднял руку, останавливая экипаж.

По возвращении домой Меррисонов ждал сюрприз.

В гостиной с кислым видом восседал Клемент, карауливший очередной огромный букет роз (на сей раз белых, а не розовых) и внушительных размеров полосатую коробку. При виде хозяев слуга встал, поклонился и доложил:

— Это доставили сегодня, пока вы гуляли в Гайд-парке, миледи. Я не имею особых распоряжений лорда Меррисона на сей счет. Что прикажете делать?

— Идите, Клемент, — сказала тетя, жадно глядя на коробку. — Я позову вас, когда мы что-нибудь решим.

Слуга удалился с недовольным видом. Подождав, пока за ним закроется дверь, тетя взяла запечатанное письмо, лежавшее на коробке, и протянула его Альме, поджав губы:

— Конечно же, это тебе.

Альма взяла послание осторожно, словно ядовитую змею, и медленно распечатала. Пробежалась глазами по строчкам, молча передала письмо Кларе, а та, прочтя, Тиане.