— Вышли позже — вот они и сердятся, — объяснил нехорошее поведение рогатых один из пастухов, заворачивая быка на дорогу. Суматоха с мельницей сбила привычный порядок жизни всему селу.

Как только стадо вышло, я шмыгнула в ворота.

— Да на мельнице он, — сообщила найденная на огороде жена старосты, имени которой я во вчерашней суматохе не расслышала.

Чтобы не тратить зря время, я сразу зашла забрать из хлева Мышака. Не знаю, как это выглядело со стороны, но, поверьте, мне пришлось гораздо тяжелее, ;чем с вампирами! Да и шума было не меньше. Мышак встретил меня умиротворенным фырканьем, ласково ткнулся в плечо и игриво начал хватать за рукав. Овса ему вчера на радостях насыпали такую гору, что он даже не смог все съесть. Так что до моего прихода Мышак был явно счастлив. Когда я взяла уздечку, он смутно забеспокоился и попятился. А потом я сняла с загородки седло. И тут Мышак понял, что жестокая судьба снова наносит ему безжалостный удар. Снова его ждет бесконечная дорога, трава, звездное небо вместо крыши над головой, дожди, метели, медведи, упырии волки. Мой верный конь решил поспорить с судьбой и приготовился к бою за свое счастье. Я оценила его решимость и отложила седло.

— Утю-тю-тю-тю, — приближалась я к коню, пряча уздечку за спину и протягивая в руке горсть овса.

Мышак прижал уши и всхрапнул.

Дальше было много чего, хоть и недолго. Хватило и шума, и криков, и гулких ударов копыт. Когда я наконец-то вылетела верхом на неоседланном бунтовщике, собравшийся пяток мальчишек встретил меня приветственными криками, а в хлеву надо было поставить на место пару бревен в стене и сделать новую загородку — старая теперь годилась только на дрова. Во дворе Мышак наконец-то покорился, и я смогла пересчитать свежие ссадины с царапинами и почесать через одежду укус на плече.

— Держите! — бросила я им конец веревки, петля из которой охватывала шею Мышака, и пошла за вещами. В общем, до старосты я добралась уставшая, запыхавшаяся и не очень-то добрая.

— Странствующая? Ах да! Доброе утро, — Староста умиротворенно сидел на пороге мельницы и задумчиво перебирал в руках кольчугу, в которую только что добавили сотню серебряных колец. По всему было видно, что сегодня он не спал, да и вряд ли ел. В дополнение к новому костюму мельника — ну да, кольчуга полагалась ему — был еще немалых размеров топор. Не знаю, кто как, но я торговаться с таким мельником точно не рискнула бы. Мы посидели недолго рядом, обсудили шипастый шлем, который закажут гномам уже на следующей ярмарке, и долго решали, хватит ли мельнику длинного бахтерца на шлеме или придется делать высокий стальной ошейник. Заговорив о серебре, я ненавязчиво перевела беседу на золото. С попытки пятой староста понял намек.

— Да-да, спасибо вам! — В солнечных лучах приятно заблестели добытые из кошелька монеты. Староста особо на них и не глядел — в это время на крышу мельницы как раз затаскивали небольшую катапульту, — Интересно, через пруд достанет? — задумчиво пробормотал староста, и я поспешила попрощаться.

Осталось прихватить по дороге Воротника.

— Куда это вы, госпожа Странствующая? — поинтересовался общительный дозорный.

Пришлось опечалить его известием, что на ужине я не буду, да и вообще-то уезжаю. С расстройства он чуть было не поднял тревогу, но тут его слегка отвлек громкий плеск на пруду и множество криков. Выслушала целый ворох пожеланий доброго пути, ответила, махнула напоследок рукой, въехала в лес и облегченно вздохнула.

А тем временем в другом месте вершились совсем другие дела.

— Выстрижете шерсть здесь, здесь и здесь! — приказывал неприятный меняющийся голос, и черные ножницы в черных руках щелкали над тушками махаганцев, выложенных на алтаре пригородного храма.

Черная рука подхватила один выстриженный клок и уволокла под капюшон.

— Его слюна, его чудная молодая слюна. Чудесный запах, — пропел сам себе Черный Повар. — Ты был здесь, нежный молодой дракончик, ты хватал их своими молодыми зубками! Шерсть вымочить в котле и выкинуть!

Зловещие черные фигуры вскочили на зловещих вороных коней и с места рванули во весь опор. Целый день черному отряду предстояло в черных душных плащах мчать под теплыми лучами летнего солнца. Нелегко всегда быть черным, а иногда и просто мучительно. Но деваться поставщикам было некуда. Черный Повар взял след.

Рано я вздохнула, ох рано!

Мышак заметил все раньше меня. Он фыркал, упирался, мотал головой, взбрыкивал, в общем, всем видом показывал, что что-то учуял. Любой уважающий себя герой оценил бы предостережение коня, завел с ним задушевную беседу о здоровье, планах на будущее и погоде и напоследок спросил бы совета. Но я точно не годилась в герои. Мышак получил ладонью по крупу, каблуками по бокам, я натянула поводья, и мы медленно, боком, пошли по дороге. Я раскачивалась, хлопала Мышака с разных сторон, подергивала поводья, шипела и чмокала то в правое, то в левое ухо, в общем, была очень занята. Так что когда рыжий валун за кустами вдруг с шелестом прошелся по листьям хвостом, я чуть не свалилась с лошади.

Это был Рыжий. Здоровенный бык с черной полосой по хребту смирно стоял, раздувая ноздри. Рядом красовался Рогач. На меня с Мышаком они не обратили ни малейшего внимания, да и вообще выглядели как-то озадаченно. У их ног поскуливали пастушьи собаки. И вся эта компания глядела куда-то в лес, откуда доносились нестройные крики, мычание, звуки рожка и какой-то треск.

— Воротник! — сообразила я. Бороться с Мышаком было некогда. Я соскользнула на землю, бросила поводья на ближнюю ветку и ринулась через лес пешком.

— Зорька! Звездочка! Искра! Белянка! Ко мне! Тппруль… — После неуверенного перечисления кличек пастух несильно дул в рожок. Кнут он вообще на всякий случай спрятал за спину. Мычащая масса с рогами колыхалась и накатывала на березу у края поляны. Коровы карабкались одна на другую, поднимались на задних ногах, поддевали, подталкивали соседок вверх с безостановочным упорством. Был ли кто-нибудь на дереве, разглядеть не удавалось. Рядом скакали обрадованные общей суматохой телята.

— Да что же это такое! — Пастух чуть не плакал, береза дрожала и кренилась, — Покалечатся ведь! — стонал пастух, но вперед не лез.