Эйдрис подпустила его к своему укрытию, потом вышла и преградила дорогу.

– Теперь я понимаю, почему ты был так уверен, что волшебница не найдет наш след, – сказала она негромко, несмотря на свой гнев.

Он остановился и долго смотрел на нее. Лицо его в сумерках казалось бледным. Наконец он сказал:

– Прости. Ты имеешь право сердиться.

– Еще бы, клянусь правой рукой Картена Справедливого! – ответила Эйдрис. От ярости она дрожала. – Я тебе поверила, а ты все это время исподтишка смеялся надо мной! Великий посвященный! Ты не просто деревенский мудрец, ты не новичок в тайных искусствах! Это я вижу! Посвященный, который пользуется своими знаниями, чтобы защитить бедную невежественную сказительницу… – Она глотнула, и вкус гнева походил па желчь. – Что ж, отныне я могу защищаться сама! Ты мне не нужен!

– Я это знаю, – спокойно ответил он.

Это признание застало ее врасплох.

– Ты ведь сама решила, что я не обладаю Силой, и меня не спрашивала, – напомнил он. – Я тебе не солгал.

– Ты позволил мне поверить в неправду, – вспыхнула Эйдрис. – Это одно и то же!

– Ты имеешь право, – устало повторил он. – Но… госпожа… к тому времени, как я осознал свою ошибку, я слишком запутался. Я знал, что ты рассердишься, и не хотел причинять тебе боль. – Он поколебался, потом негромко продолжил: – А вчера, когда ты сказала, что мы должны расстаться, я понял, что если ты узнаешь правду, мы действительно разойдемся… а я не хочу, чтобы это произошло.

Эйдрис услышала нотку в его голосе, которая тронула ее, несмотря на весь гнев. Лицо девушки снова вспыхнуло, но не от ярости; она чувствовала, как бьется сердце, как будто она бежит изо всех сил.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня попал в руки волшебницы, – неловко сказала она. – Это было бы недостойной платой за твою помощь.

– А моя скрытность – плохой ответ на твою откровенность, – ответил он и подошел к ней ближе в темноте. – Я могу только попросить прощения. Я ошибался, но мысль о том, что я больше никогда тебя не увижу… – Он колебался. – Я не хочу об этом и думать.

Эйдрис смущенно попятилась. Она пыталась найти ответные слова.

– Мне уходить? – печально спросил он. – Мы действительно расстанемся?

Справившись со своими смешанными чувствами, Эйдрис сумела достаточно спокойно ответить:

– Если ты уверен, что волшебница не сумеет нас найти, не вижу причины, почему бы нам не продолжать вдвоем путь в Долину Зеленого Безмолвия.

Он молча кивнул, и они вдвоем вернулись в свой лагерь.

Оттуда доносился заманчивый запах еды. Монсо щипал редкую траву меж камней. Алон покормил кеплианца, потом они занялись собственным ужином.

А когда поели, Эйдрис посмотрела на своего спутника и негромко сказала:

– Ты знаешь мою историю, Алон. Я считаю, что имею право знать твою. Как ты оказался на скачках в Рилон Корнерсе? Человек с твоими способностями…

Он поморщился и горько ответил:

– Правда, большинство посвященных заняты другими делами и в скачках не участвуют. Но поверь мне. До нашей встречи и пленения я больше года не пользовался волшебством.

– Значит, это ты усыпил стражников и волшебницу?

– Да, я направлял свою Силу через животных.

– Могла бы и догадаться, – сказала Эйдрис, потом в порыве откровенности признала: – Наверно, я даже догадалась, но просто не хотела видеть того, что у меня прямо перед глазами. Дуратан и Нолар… они знали?

– Мне кажется, да.

Сказительница пошевелила веткой угасающий костер, пока он снова не разгорелся, потом бросила ветку в огонь.

– По опыту своей жизни в Кар Гарудине я знаю, что невозможно забыть о своей Силе. Она все равно себя проявит. Почему ты отказался от использования волшебства?

– Потому что убил им своего лучшего друга, – ответил Алон.

Она потрясенно смотрела на него. Молчание продолжалось недолго. Алон вздохнул и сказал:

– Это долгий рассказ. Я не знаю, кто я на самом деле такой и кто мои родители. Меня воспитывал Парлан, который считал меня сыном своего погибшего родственника. Не знаю, правда ли это.

Он помолчал, и Эйдрис спросила:

– А почему ты в этом сомневаешься?

– Потому что Парлану об этом сказала Яхне, но других доказательств не было. А Яхне… – Он колебался. – Я ей никогда не верил, хотя она заботилась обо мне первые двенадцать лет моей жизни.

– А кто такая эта Яхне?

– Мудрая Женщина, в этом я уверен. Она пришла в имение Парлана со мной на руках и рассказала, кто я такой и где родился. Утверждала, что она сама была служанкой моей матери.

– И она обладала Силой?

– Да. Я думаю, она незаметно учила меня пользоваться ею с того времени, как я научился говорить и ходить. Но мне кажется, она меня не любила. В ней не было никакого теплого чувства. Она думала только о том, чем я смогу для нее стать.