Шрифт:
– О богиня светлая Диана! Есть еще и «кроме»?!
– Да. Я читаю курс лекций по истории ведьмовской литературы. Для слушательниц школы первой ступени. И что вы так презрительно на меня смотрите?
– Презрительно? Что вы! Я смотрю на вас с глубоким интересом. Вы хорошо выглядите, Надежда. Похудели, одеваетесь со вкусом. Бусики себе приобрели симпатичные... Похоже, дворец влияет на вас самым положительным образом.
– Да, есть немного. Юлия, я слышала, что вы вышли замуж?
– Совершенно верно. И не прошло еще и дня, как мы вернулись из свадебного путешествия.
– Вас отозвали в связи с делом святой Вальпурги?
– Как, вы и об этом знаете?
– Об этом знают мои ученицы, а значит, знаю и я. Мы тоже ломаем головы над тем, кому выгодно это похищение.
– Похитителем может быть кто угодно. Даже вы.
– Я рассматривала и этот вариант,– твердо сказала Надежда.
– Да что вы?
– Рассматривала,– повторила она.– Ведь похититель мог проникнуть во дворец, только воспользовавшись чьей-то личиной. А почему не моей? Я имею возможность бывать во всех уголках дворца, всем примелькалась, так что...
– Надежда, вы слишком много о себе возомнили. Но как версию я это приму.
– Юлия, вас вызвали для того, чтобы вы вели это дело?
– Да, а что?
– Тогда я должна сделать вам заявление.
– О боги, какое?
– Возможно, это будет важно. Одна из моих слушательниц была в склепе буквально накануне похищения.
– И что? Что она говорит?
– К сожалению, говорить она не может. На нее наброшено заклятие немоты. И никто, кроме самого заклинателя, не может это заклятие снять.
– И вы думаете, я сниму это заклятие?
– Я всегда знала вас как очень способную ведьму, Юлия.
– Льстите, льстите. Но идемте, попробуем разговорить вашу подопечную.
5
«Подопечная» оказалась хрупкой и изящной девочкой лет двенадцати. Она сидела в дортуаре на кровати и что-то рисовала в маленьком блокнотике.
– Здравствуй, Селия,– Надежда положила ей руку на плечо.– Видишь, сама Госпожа Ведьм пришла посмотреть на тебя.
Селия, не вставая, прижалась щекой к боку писательницы и посмотрела на меня испуганными и печальными глазами.
– Благословенна будь, Селия.– Я постаралась, чтобы моя улыбка вышла доброжелательной и открытой.– Как ты себя чувствуешь?
Селия кивнула и написала что-то в блокноте. Потом подала блокнот мне.
«Здравствуйте, Госпожа. Я чувствую себя неважно».
– Чем я могу помочь тебе, Селия?
«Не знаю».
– Может быть, я попробую снять заклятие немоты?
Селия захныкала, руки ее задрожали и выронили блокнот. Она еще сильней прижалась к Надежде, та села рядом на кровать и, обняв девочку за плечи, начала говорить ей что-то успокаивающее.
– Она всегда так реагирует, когда ей предлагают снять заклятие,– сказала Надежда.– Кто-то очень сильно напугал девочку.
– Откуда вы знаете, что она была в склепе накануне похищения? – спросила я.
– Она написала мне об этом, когда... Когда по дворцу распространилась весть о похищении. Селия, успокойся, пожалуйста. Госпожа Юлия не хочет сделать тебе больно. Она хочет только попробовать снять заклятие.
Селия подняла блокнот и написала:
«Нет!»
– Кто тебя так запугал, Селия? – спросила я.
«Я не знаю, кто это».
– Как он или она выглядит?
«Никак. Много темноты».
– Селия, тебя... тебя били?
«Нет. Можно по-другому сделать больно».
Бедняга!
– Надежда, почему вы не доложили госпоже Дарье или мессиру Рупрехту о том, что с вашей ученицей стряслась беда?
– Им сейчас не до Селии,– сказала Надежда.– К тому же я надеялась, что смогу сама помочь девочке.
– Как? Ведь вы начинающая ведьма! Вы понимаете, что на ребенка наложено заклятие, которое практически невозможно снять!
– Теперь я это понимаю, но... Во дворце и так много проблем. Кто будет заботиться о душевном покое Селии?
– Хорошо. Я понимаю. Селия, но не могла бы ты написать, что или кого ты видела накануне похищения?
«Мне страшно»,– написала Селия.
– Ничего не бойся, мы не оставим тебя. Только напиши.
«Я видела молнию, а потом темноту. Много темноты». Селия написала это и втянула голову в плечи. Она напоминала сейчас перепуганного птенца. Меня кольнула жалость. Кто бы ни был похититель, он заслуживает самого жестокого к себе отношения. И даже не потому, что посягнул на главную ведьмовскую святыню. А потому, что сейчас эта девочка сидит немая и страшно испуганная.