– Некоторые бывать, у кого, как говорит ваш Льо-ха, в душе есть огонёк. И такие способны делать немножко то, что вы называть колдовство, магия. Ходить между мирами, делать пользу и торговлю, – он наконец приподнял голову и в упор посмотрел на разнежившуюся друг возле друга парочку. Глаза его странно запульсировали, и парень с удивлением отметил их сузившиеся вертикальные зрачки. – Вы есть молоды, можете зацепиться за знание. Предлагаю вам двоим пойти к нам учиться и стать, как есть мы.

– Это что же, такими же тощими, зеленушными и с рожками? – непочтительно засмеялась Одарка и для виду шлёпнула Лёху по расшалившейся ладони. Хотя, по мнению того, это больше смахивало на поощрение к дальнейшим и более активным действиям.

Впервые усмехнувшийся непонятный пришлый покачал головой в, похоже, одинаковом во всех мирах знаке отрицания.

– Среди нас разные есть, даже пару драконов откуда-то серебряным ветром занесло. Решать надо есть прямо сейчас – даже мы не знаем, что имеет быть место завтра…

Давно исчез в мутно-зелёном тумане непонятный чужак. Вместе с ним ушёл и Лёха, нарочито весело помахивая прихваченной дубиной и бережно поддерживая под локоток непритворно пошатывавшуюся ведьму с разноцветными глазами. У костерка осталось несколько людей с грустными лицами и недопитой поллитровкой.

– А ведь, ограбил он нас напрочь. Вудуистов и косоглазых-то не взял, побрезговал, – Михеич сокрушённо тряхнул головой и ухватился за бутылку. – Давайте допьём, что ли? Или мы совсем нерусские люди стали, как этот чёртушка…

Спинка-разбойница уже утащила в автобус обоих братьев, и под доносящиеся оттуда охи-ахи бригадир степенно разлил остатки. Медленно, со значением обвёл взглядом сидевших вокруг единственного, казалось, во всём мире источника света.

– Что ж, спасибо тому злыднюге, что хоть ситуацию прояснил. Теперь есть, в какую сторону работать. Пусть не цель, но хоть какой-то в жизни смысл? – и полковник согласно кивнул старому бригадиру в тельняшке.

– Да. Эта неопределённость уже за(censored), – рыжая Люська передёрнулась от зябкого ощущения, однако недрогнувшей ручкой чокнулась с мужчинами глухо отозвавшимся стаканчиком с прозрачно колышащейся в нём огненной водой. – И… давайте, пожелаем нашим удачи там?

– Ну, если желаете к дракону, почему бы и нет?

Непонятный проводник спокойно шествовал меж звёзд по мохнатящейся каким-то подозрительно ярко-синим инеем тропинке, а следом за ним, старательно скрывая изумление на лицах и пытаясь не сильно глазеть по сторонам, шли двое людей.

– А он не кусается? – осторожно поинтересовалась Одарка.

Идущий впереди так расхохотался, что даже остановился и обернулся.

– Если цапнет, мало не покажется. Но вообще, добрейшей души, скажу я вам, дракон. И добавлю по секрету – Пим ужасно боится мышей.

Впереди и чуть сбоку что-то сверкнуло, грохнуло. До слуха замершей на тропинке троицы донеслось чиханье, басовитая ругань по поводу отчего-то болтающейся в астрале пыли и всякой дряни, а затем чей-то голос упрекнул, что вот о мышах сообщать-то и не стоило. Лёха тихонько ущипнул себя за бок, а потом и девицу, по каковой причине она подпрыгнула вовсе не малость. И было отчего – по лохматой газовой туманности прямо к ним бодро топал самый натуральный дракон. Вообще, никто их толком никогда и не видал, однако парень ничуть не сомневался, что этот запросто заткнёт за пояс любые выдумки киношников и художников.

Потому что настоящий!

Больше всего он походил на весьма симпатичную ящерицу с крылышками, если её увеличить разиков этак в сто. Весёленького изумрудного цвета и в золотистые пятнушки, а на живой и постоянно меняющей выражение физиономии сейчас виднелась этакая пикантная смесь досады и смущения.

– Надеюсь, уважаемым гостям не придёт в голову мысль и в самом деле проверять слова этого оболтуса на практике? – с надеждой в голосе осведомился он и с облегчением выдохнул, когда Лёха и Одарка не сговариваясь кивнули.

Проводник чинно представил всех, после чего сослался на неотложные дела и куда-то испарился. И парень с девчонкой сами не успели ничего толком понять, как уже обнаружили себя сидящими на хвосте обернувшегося вокруг них дракона, и весело при том болтающими. В обоих смыслах болтающими – и ногами, и языками.

Дракон и в самом деле оказался существом благодушным и даже весёлым. Вмиг организовал плавающий в пустоте столик (со всем, чему на нём быть положено) и даже завёл подобающую трапезе беседу. Сам, правда, есть не стал, сославшись на диету – но от крепких и хорошо очищенных напитков не отказался.

– Жаль, конечно, что у вас такая беда приключилась, – непритворно вздохнул он, и его золотисто светящиеся глаза грустно потускнели. – Иногда с мирами такое бывает, и в такие моменты я сам не рад, что когда-то появился на свет…

Из дальнейших слов его выяснилось, что дракону чёрт-те сколько тысяч лет, если пересчитать на земные интервалы – да и его собственный мир тоже давно сгинул где-то в недрах то ли атомной бури, то ли и вовсе чёрной дыры.

– Да, осталась пара сотен наших, владеющих Силой. Болтаются где-то и по мере сил стараются преуменьшить хаос. Ведь не только в вашей мифологии мы мудрые и сильные, – Пим сокрушённо покачал головой и схрумкал прямо со столика бутылку Столичной. Прожевал, сглотнул, и деликатно сплюнул куда-то в сторону помятую жестяную пробку. – Ладно, гости дорогие, предлагаю вам сейчас отдохнуть. То есть, выспаться – и причём, порознь. А то знаю я вас, сам когда-то молодым был…