– Я ничуть о том не жалею, – отозвалась задумавшаяся хозяйка безвременья, и лишь разлившийся по её щекам лёгонький румянец свидетельствовал о её чувствах по поводу былого.

– Ладно, – на диво покладисто отозвался гость, примеряясь взглядом ко второй свече. Сожрал её, паразит, точно так же, как и первую, и снова повязал бантик. – Тогда приношу свои извинения, что подумал о тебе дурное. Но проделано то всё было, стоит отметить, настолько изящно, что я едва и обнаружил.

Чтобы пресечь дальнейшие поползновения в сторону обретавшегося на столе семисвечия, хозяйка взглядом повелела оставшимся там сиротинушкам загореться. Света в комнате от того не прибавилось – но стоило признать, что и не убавилось. Просто лишь, что-то вокруг изменилось, и всё.

– Значит, не свет и тьма, а кто-то из детей Радуги? – лениво поинтересовался гость, безмятежно щурясь на огоньки.

Без возражений проглотившая имечко Мария, хозяйка опасливо стрельнула в собеседника взглядом, в котором безо всякого труда читалась если не тревога, то любопытство точно. Уж если некую интригу затеял могучий хозяин алого огня или зеленовласая и остроухая повелительница всего-что-растёт, то будьте спокойны – без катаклизмов и вселенских пожаров тут не обойдётся. Да и придумавший жёлтое золото и всякие кузнечные дела бородатый титан тоже может непоняток доставить, равно как и другие… меланхолично она проследила, как гость утянул из подсвечника очередную, на этот раз пылающую свечу. Он повертел её в когтистых лапках, обратил в уже раскуренную сигару и с наслаждением затянулся.

– Всё ж, стоит признать, этот дым куда приятнее смоловьего чада, – смущённо отметил тёмный, и левой ноздрёй вежливо пыхнул в сторонку изящное колечко ароматного дыма. Медленно проплывая по комнате, оно постепенно превратилось в мягко светящееся пурпурным сердечко – но судя по тому, что внимания на то никто не обратил ровным счётом никакого, подобные закидоны тут давно уже были не в диковину.

– Что ж, мне это тоже не очень нравится, – наконец отозвалась хозяйка и решительно встала.

Она шагнула из-за заваленного письменными принадлежностями стола, и обратилась в блистающую хищной красотой воительницу в тончайшего плетения серебристой кольчуге. Повертев в пальцах озарившееся радужными сполохами перо, владелица всё же не стала раньше времени обращать его в оружие и тем самым доводить дело до абсурда, и пока воткнула себе в причёску над ухом – этаким кокетливым украшением.

Стоило признать, что и спрыгнувший на пол собеседник её уже в полёте тоже претерпел некоторые изменения. Теперь в ставшей чуть теснее и темнее комнате распрямился чёрный… нет, скорее сумрачный рыцарь в словно покрытой изморозью воронёной броне и с наводящим дрожь клинком на бедре. С лязгом приподнялось забрало, руки привычно сдёрнули с головы шлем и пока определили висеть на рукояти. А обнаружившийся под бронёй иссиня-черноволосый атлет, красавец по всем статьям и с горящим во взоре мятежным огоньком, неожиданно тепло посмотрел на женщину и подал ей закованную в сталь ладонь.

– Вместе?

– Да, – его спутница мягко улыбнулась и бесстрашно позволила своей изящной ладошке утонуть в латной рукавице. – Опять вместе, как в былые времена…

Давно растаяли в косо падающем из окна луче двое бессмертных. С лёгким треском погасли, словно почуяв их отсутствие, свечи. И лишь только луна одиноко и печально лила сюда свой холодный свет.

Но она, как обычно, молчала.

Среди того, что с весьма большой натяжкой можно было бы назвать здешней ночью, Лёха проснулся от того, что его мягко-но-неуклонно куда-то перекладывали. Да какое там проснулся – едва-едва продрал так и норовивший опять закрыться правый глаз – но и того оказалось достаточно, чтобы возникшая над головой драконья башка тихо шикнула в сторону парня.

– Спи-спи, мне тут отлучиться надо, братья помощи просят. Я быстро…

Ну, что ж тут не понимать – дела тоже делать надо. Тем более, что неприятности имеют препаскуднейшее обыкновение произрастать в самое неподх… в следующий раз Лёха проснулся от того, что в ноздри с просто-таки восхитительной настойчивостью лез аромат кофе. Причём, не быстрорастворимой бурды из жестяной банки – а как бы не настоящей Арабики. Парень потянулся с таким наслаждением, что в теле вовсе не легонько хрустнуло – причём, не в одном месте – и поднялся.

Право, он о том не пожалел. Вам когда-нибудь доводилось пить кофе из зёрен, вдумчиво и любовно прокалённых на драконьем дыхании? Кофе, медленно доведенный до кипения на полыхающем первородным огнём взгляде исполина? То-то же…

– Пим, ты просто прелесть, – весело засмеялась Одарка, придумавшая и при помощи дракона организовавшая этот более достойный звания лукуллова пира завтрак.

На морду того выплыла смущённая и всё же какая-то довольная улыбка. С интересом принюхавшись, Пим и себе быстренько организовал чашку более приемлемых для его габаритов размеров – и прихлёбывал из этой бочки с нескрываемым и даже чуточку преувеличенным удовольствием.

– Ладно, давайте о делах, – непритворно вздохнул он, когда с трапезой оказалось покончено, а пышные и великолепные остатки дракон во мгновение ока подмёл своим огненным дыханием.

Дела… вернее, одно только их обсуждение оказалось той ещё морокой. Но собственно, иного тут и не ожидали, потому принялись решительно преодолевать препятствия. Первым оказался вопрос с именами – дракон заметил, что примерно представляет, в какую обстановку поместить обоих. Но вот привычные прозвища на том языке будут звучать весьма, мягко говоря, необычно. Мало того, имечко Одарка и вовсе довольно близко по звучаню к… гм, всяким неприличностям.