– Прилетай в Вечный Лес как друг – и тебя всегда примут там, – негромко и с таким чувством объявила эльфка, что усомнившийся было в её действиях дракон виновато моргнул и даже, взмыв чуть выше, осторожно коснулся огненным дыханием её лба.

Драгоценный золотой шёлк её волос тут же взвихрился, а сама Иллена легонько вскрикнула и отшатнулась, когда от неё потёк несомненный и чуть пряный аромат жжёного сандалового дерева.

– Потерпи чуть, всё же поцелуй дракона не столь безболезнен… кстати, насчёт двух сторон одной монеты ты почти угадала, остроухая. Ведь оба моих крыла и есть для этого мира заря утренняя и вечерняя, когда я ими обнимаю его… вот и всё!

В самом деле, неистово просиявшая над переносицей эльфки огненная точка быстро угасла. И в довольном ворчании дракона прозвучало, что отныне любой из их братии не станет с лёту атаковать остроухую и превращать её в пережаренную до угольёв котлету, а прежде присмотрится и даже прислушается.

Поскольку эльфка уже приплясывала от холода – босиком на медленно тающем от присутствия огненного гостя снегу – то парень быстренько натянул на её ступни замшевые с узорчатой вышивкой полусапожки.

– Прилетай как нибудь, дружище. Чувствую, впереди без потрясений не обойдётся. Поучаствуешь, глядишь – сообразим тебе что-нибудь с имечком… – на прощание он сердечно обнял этого вдруг ставшего таким близким и понятным дракона.

Тот понятливо ухмыльнулся парню, одновременно коварно пощекотал хвостом взвизгнувшую девицу и даже шуганул высунувшегося было в дверь любопытного Мурзика.

– Что ж, тогда не говорю прощайте – а до свидания, – выдохнул дракон и плавно взмыл ввысь.

По широкой дуге он улетал вдаль, в так зовущие его небеса, оставляя за собой красивую, медленно гаснущую и словно приглашающую за собой огненную тропинку. А вослед дракону зачарованно смотрела эта отчаянная и полудетая парочка…

– Так почему наш сэр рыцарь назван мерзавцем? – с нажимом повторила гномелла, поигрывая в ладони гаечным ключом.

Миг-другой эльфка сосредоточенно поправляла рисунок на борту машины. А затем хоть и поморщилась, но кивнула созерцанию получившегося, и обернулась.

– А если я в него влюблюсь?

Хорошо, что сам Лёха не слышал последовавшего за этим весьма откровенного женского разговора. Ибо обретался в кабине, где протягивал и прилаживал длинный тросик к переключателю. Ну да, конструкция фар у эльфки получилась диковинная, в другое время стоило бы и отпустить по этому поводу пару-тройку ругательств. В самом деле, на носу машины были прикреплены две небольшие панели. И вот этим протянутым к ним тросиком можно было приблизить или отодвинуть от тех две специально заговоренные волшебные палочки – отчего магические светилки сияли весьма ярко или же гасли. Да уж, электричество тут отдыхает…

Потому-то выбравшийся наружу парень и поспел лишь к самому концу бесконечных в принципе разговоров, когда женщины поверяют друг дружке свои тайны. Но и обрывка услышанного хватило Лёхе, чтобы потрясённо замереть. Оказывается, у гномов всё не как у людей! Ну представьте, мальчишку ещё в пелёнках женят на вполне нормального возраста девице. Ну да, кормит-поит она его, ухаживает… а когда сама обращается в старуху, уже повзрослевший гном присматривает за одряхлевшей подругой жизни. И лишь в кратком промежутке где-то посередине они могут обзавестись потомством…

– Да вижу я, как Бран на меня иногда посматривает. Да, он парень видный и хороший – но, нельзя поперёк закона. К тому ж, мы с ним и из разных кланов вдобавок. Но главное, не от его взгляда у меня сердечко стукотит, – шепнула чуть раскрасневшаяся отчего-то гномелла. Заметив выбравшегося из машины парня, она смутилась и умчалась прочь, забыв здесь даже свой любимый гаечный ключ.

Кстати, Бран с обоими гоблинами над чем-то возились в уголке мастерской. Подклёпывали что-то, спорили и иногда соглашались, и вновь шорхали радужно отблёскивавшими напильниками. Наконец, гном придирчиво осмотрел что-то в своей ладони, и борода его кивнула.

– Стелла, Иллена, а пошли-ка прогуляемся к местному колдуну? – при этом гном с такой хитринкой во взоре посмотрел на Лёху, что тот понял – без него.

И когда вся таинственно перешёптывавшаяся банда вывалила на мороз, он принялся подстраивать положение фар, ориентируясь по пятнам света от них на двери. В самом деле, следовало расположить их так, чтоб светили панели на дорогу, а не бог знает куда. И уж понятное дело, не в лица встречных водителей, буде такие тут объявятся.

Между делом он вспоминал несбывшиеся сладкие безумства пролетевшей как один миг ночи и мимолётно прислушивался к радостно звенящим где-то внутри колокольчикам. Воистину, стоило восславить вселенную, коль есть в ней вот такая девчонка… кстати, о птичках! Чуть обострив постепенно проявляющееся восприятие, уже давно запретивший себе чему-то удивляться парень отложил в сторону отвёртку. И, накинув на себя меховую безрукавку, неслышно выбрался через заднюю дверь…

Он нашёл его там, где и ожидал. Ссутулившийся и словно придавленный горем Гуг сидел на колоде позади одного из домов и мрачно покуривал в кулак. От одного вида этого здоровенного и будто чем пришибленного мужика Лёха поморщился, однако ноги сами вели его вперёд.

– Здоров будь, – негромко выдохнул он вместе с первой струйкой ароматного дыма, уже усевшись рядом. – Ничего не хочешь мне сказать?

Здоровяк вовсе не малость переменился в лице, завидев рядом с собой столь опасного соседа, дёрнулся, но всё же на месте усидел. Наверное, и соображением оказался не обделён, потому как после очередной затяжки всё же отозвался.