Передреев поднял пухлую растопыренную ладошку, поросшую с тыльной стороны густыми волосами.

– Достаточно, полковник! Нам здесь адвокаты не нужны…

– А кто вам нужен?! Бессловесный робот без сердца и души?! Животное?! Раб?! – вдруг заорал Мальцев, бросаясь к начальственному столу, так что Передреев испуганно откинулся на спинку кресла. – Так я не такой, я вам не подхожу! И могу написать рапорт прямо сейчас!

Когда-то у Мальцева была контузия, и сейчас его перекрыло. Он продолжал орать, пока Виноградов не вывел его из кабинета.

Тиходонск традиционно считался воровским городом. Сильная воровская община с давними и устойчивыми традициями составляла костяк преступного мира Тиходонска. Известная блатная песня «На Богатяновской открылася пивная» подтверждала, что эти традиции корнями уходили во времена НЭПа, а может, и еще глубже.

Правда, одесситы оспаривали исключительную роль Тиходонска на криминальном небосводе страны и знаменитую песню пели по-другому: «На Дерибасовской открылася пивная», повышая тем самым авторитет родного края. Как бы там ни было, поговорка «Тиходонск-папа, Одесса-мама» приобрела широкую известность, хотя смысл ее мало кто понимал. Пенсионер уголовного розыска Виль Аксель, раскрывший уже после выхода на пенсию больше тридцати убийств, истолковал это так: по убеждениям местных блатных, Тиходонск делает с Одессой то, что папа делает с мамой, а потому его преимущество является очевидным.

Когда начались беспредельные времена, и жадные беспощадные молодцы без роду и племени, накачав мышцы, вышли на улицы безвластной России, старая гвардия пыталась призвать их к порядку. Но в войнах между ворами и «спортсменами» последние не уступили: сказались спортивное прошлое, связи с сильными мира сего, формально чистая репутация, хорошая вооруженность.

В конце концов, между «старыми» – ворами и «новыми» – «спортсменами», «рэкетирами», или, как они сами себя без ложного стеснения называли, «бандитами», был достигнут компромисс. Они стали жить бок о бок, более или менее мирно сосуществуя между собой. В Тиходонске это сосуществование носило более мирный характер, причем вначале воры играли руководящую и направляющую роль, но постепенно стали ее утрачивать.

Бандиты крепли, приобретали авторитет, они придумали свои «понятия», которые были более гибки и удобны, чем традиционные воровские «законы». Разумеется, авторитет их строился не так, как это было принято у старых «законников», годами доказывавших свою приверженность воровской идее. Многие из «новых» не топтали зону, не имели за спиной ни одной ходки и откровенно плевать хотели на воровские «прогоны» и «постановки». Они не были связаны воровской конспирацией и страхом перед властью, наоборот, они действовали открыто, а с представителями власти заводили дружбу и даже вступали в родство, женя и крестя детей, обзаводясь общим бизнесом, совместно проводя отпуск.

Со временем многое поменялось. Теперь больший авторитет получали те, у кого имелась реальная сила: большее количество «быков», денег и связей с чиновниками и руководителями различных государственных структур. У бывшего мастера по карате Василия Буланова все это было. И мало кто помнил, как произошло его возвышение.

Вася Буланов, вопреки расхожим стереотипам, в школе не был двоечником и хулиганом. Обычный мальчик из обычной семьи: папа и мама железнодорожники, ведомственный дом, белье во дворе, грязный футбольный мяч, ругань соседок – так, ничего особенного… Глаза у него с детства были «завидущими»: все хорошее и красивое хотел утащить к себе в комнату. В первом классе украл у Петьки Спицына понравившийся карандаш с резинкой, но на него никто не подумал, потом несколько раз лазал по карманам в раздевалке, за что получил поджопник от старшеклассника. Решил накачать силу, пошел в только открывшуюся секцию карате к увлеченному японской культурой дяде Семе, внушавшему, что карате – это философия добра и образ жизни, но он все эти глупости пропускал мимо ушей, впитывая секреты ударов, атак и уязвимых точек противника… На соревнованиях работал жестко и безжалостно, быстро продвинулся по квалификационной лестнице, параллельно заработав авторитет на улице.

На заре девяностых Буланов с Фокиным, Волкодавом и еще несколькими приятелями стали выбивать деньги из начавших богатеть кооператоров. А поскольку такое очевидное для специалистов развитие событий никем в государстве не предусматривалось, и противодействие ему не планировалось, они преуспели в новом деле, превратившись в одну из первых на Дону оргпреступных группировок. Такое происходило по всей стране: благодаря недальновидности, непрофессионализму и лености ответственных должностных лиц, в России зародилась на новом уровне и приобрела невиданный ранее размах организованная преступность.

Группировка богатела и набирала силу. Амбиций и претензий у Буланова хватало с избытком. Он лихо подмял под себя водочный и консервный заводы, гостиницу, крупный супермаркет. Как раз в этот период он женился на сестре заместителя городского главы и стал вхож в круги руководителей, где умело заводил знакомства и не менее умело переводил их в дружбу, точнее, в ее современный суррогат. Охота, баня, дорогое ружье в подарок, выстроенная в знак доброго отношения дача – методы установления такой «дружбы» в новейшей истории хорошо известны.

За подлинную или вымышленную схожесть с профилем на игральной карте Василий получил звучное прозвище Козырь. И даже выколол на груди бубнового туза, как символ фарта и удачи. И действительно Буланову подфартило. Он незаметно вышел на первый план в криминальной городской жизни. Шакал, Винт, Киркос и другие бригадиры начали с уважением смотреть в его сторону или, по крайней мере, серьезно принимать его в расчет. Гром, Леха Ржавый и Фанат Козыря не признавали. Каждый из них претендовал на место пахана и мечтал играть в Тиходонске роль первой скрипки. Вскоре Грома кто-то застрелил, а Ржавый умер от передозировки героина. Фанат неожиданно изменил взгляды и влился со своей бригадой в группировку Козыря. Шакал и Винт вскоре тоже пошли под его «крышу».