Я собираюсь купить французский трикотажный кардиган, который уже присмотрела, и автомобильную куртку с рукавом реглан. Может, еще костюм в форме пагоды. Его продают вместе с треугольной шляпкой. Мне нравится необычная одежда, она заставляет людей смотреть на меня.

Все дети написали новогодние обещания, а Свонни — еще и за Марию. Пусть сосет палец, а не одеяло, которое повсюду носит с собой. Бедная маленькая Мария! Она держала слово почти два часа! Свонни обещала больше не плакать, Моэнс — усерднее заниматься по математике, а Кнуд — не курить. Я заметила, что он и так не курит, поскольку слишком молод, он ответил, что не известно, когда возникнет такое желание, и надо подготовиться.

Расмус, полушутя — чтобы порадовать детей, сказал он мне — пообещал стать миллионером. Но, думаю, он не шутил.

Два дня назад австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена были предательски убиты в городе Сараево боснийским сербом. Почему о важных персонах, членах королевской семьи или о ком-то подобном, всегда говорят «предательски убиты», а о простых людях — просто «убиты»?

Очевидно, беднягу, сделавшего это, довел до безумия захват его страны Австро-Венгрией. Мой отец испытывал то же самое по поводу Шлезвига и Гольштейна, но, слава богу, никого «предательски» не убил. Как глупы люди, которые утверждают, что это был заговор сербских политиков. Зачем им эти неприятности?

Я рада, что все это происходит далеко отсюда.

Мы с девочками и Эмили поехали в Хайгейт-Вудс на пикник, но Марию покусали москиты, она плакала и никак не хотела успокоиться. Я подняла ее на руки, причем с трудом — она очень тяжелая. В ней, наверное, стоуна три. [18] Эмили несла корзину с едой для пикника. Кого я совсем не ожидала здесь встретить, так это миссис Гиббонс, которая жила с нами по соседству на Лавендер-гроув.

Вряд ли она узнала бы меня, если бы я не окликнула ее первой. Она разглядывала меня с ног до головы, внимательно изучая мое бордовое платье с трехцветными кружевами и белую шляпку с красной кокардой. Я носила обручальное кольцо на левой руке с тех пор, как она сказала, что люди могут подумать обо мне плохо. Теперь рядом с ним я носила и кольцо с изумрудом, которое подарил мне Расмус. Я передвинула руку на спине Марии, чтобы продемонстрировать оба кольца, и миссис Гиббоне тут же на них уставилась.

— Вернулся ли ваш муж, миссис Уэстерби? — спросила она, будто не видела его на Лавендер-гроув.

Наверное, так она хотела отомстить за мое явное богатство, за то, что у меня есть служанка. Сама же она выглядела неважно, бедняжка.

Я заставила Марию поздороваться, хотя ее личико распухло от слез.

— Вы знаете, известны случаи, когда дети умирали от укусов москитов, — произнесла миссис Гиббоне.

Я собиралась пригласить ее в «Паданарам» на чай, но при этих словах передумала.

— Ну что ж, значит, надо поспешить домой, — я постаралась, чтобы мой ответ прозвучал едко.

Но эта встреча заставила меня задуматься о себе и о знакомых женщинах. Миссис Бисгор из Хэмпстеда, с которой я познакомилась в датской церкви, очень приятная женщина. Я уже пила у нее чай и приглашала ее к себе. Но она такая тактичная и воспитанная, и все ее разговоры — просто болтовня, ее не интересует ничего, кроме детей. Как жаль, что у меня нет подруги.

Вчера Свонни исполнилось девять. Мы отпраздновали после школы, приходили десять ее подружек — десять девочек из ее класса. Не знаю, подружки ли они на самом деле. Я не слишком хорошо готовлю, но торт для Свонни мне хотелось испечь самой. И он неплохо получился, с начинкой из взбитых сливок и джема, покрытый сахарной глазурью, с девятью свечами. Она задула их с первого раза.

Я также сшила ей праздничное платье из зеленого и голубого шелка с зубчатыми оборками. Когда Хансине увидела ткань, то сказала, что голубое с зеленым не смотрится, но я подумала, что можно их красиво скомбинировать. Волосы у Свонни чудесные, белокурые, уже почти до пояса. Она была самой красивой девочкой на празднике. У дочери миссис Бисгор — Дорте, было самое красивое платье, из настоящего мателасе [19] цвета «мертвая роза», но от этого ее невзрачное личико не стало более привлекательным. Расмус так и не появился на этом, как он назвал, «празднестве». Он провел все время в мастерской, а когда я упрекнула его, спросил: «Разве ты не хотела металлическую жардиньерку для холла? А я думал, хотела (это прозвучало язвительно), потому и работал все это время».

Гораздо менее важным событием, чем день рождения Свонни, было объявление Австрией войны Сербии. Мистер Хаусман и его новая жена, а точнее, новобрачная, пришли попозже, вечером. Мистер Хаусман уверял, что война продлится не более недели. Он мужчина разумный, и я верю его словам. Россия, которая считает себя покровителем этого маленького славянского государства, окажется в унизительном положении побежденного. Но она вряд ли рискнет вмешаться и будет наблюдать за ростом Германской империи, ее силы и мощи, не оказав помощи. Это его слова, вряд ли он специально сказал в рифму.

Миссис Хаусман, очень крупная, но миловидная женщина, с огненно-рыжими волосами, какие бывает только от хны, приехала в очень модном платье. Она высокая, поэтому может позволить себе такое — в зелено-белую клетку, с высоким лифом, без пояса, но с крупными складками на бедрах и большим черным атласным бантом на груди. Она пригласила меня и девочек на чай.

Как я рада, что мои сыновья слишком молоды, чтобы воевать. К тому времени, когда они достигнут призывного возраста, все, конечно же, закончится, если вообще начнется. Но все к тому идет.