Я замолкала, когда его взгляд становился не то чтобы отсутствующим или скучающим, а скорее печальным. Да, печальным, и я не догадывалась почему. А могла бы, это просто бросалось в глаза. Возможно, все прояснилось бы, если бы я встретилась с его матерью. Однако я не из тех женщин, которые ждут, что мужчина станет знакомить их с семьей, и особенно в моем возрасте, когда приближалось мое пятидесятилетие. И Пол этого не предлагал. Он навещал мать, рассказывал мне, чем она занималась, как себя чувствовала, но ни разу не предложил сходить вместе с ним.

Нельзя сказать, что мы жили вместе. Мне часто приходит на ум, что в нашем обществе есть преграда устойчивым отношениям, о которой не задумывались социологи. У людей есть свои дома, они тратят на них деньги, любят их. Кто из партнеров должен отказаться от любимого жилища? И дело не только в деньгах. Одному нравится в Далвиче, и он не хочет переезжать в Брондсбери, в то время как другой не представляет себе жизнь в южной части города. Пол очень любил свой дом в Хэкни. У меня же было два жилища — в Хэмпстеде и неподалеку от него. Кто же должен принести жертву?

Во всяком случае, я дошла до того, что выставила на продажу свою квартиру, правда вывезла пока лишь «Паданарам». У него теперь была собственная комната в доме на Виллоу-роуд. Так вышло, что я заказала грузовик для его перевозки в Хэмпстед именно на тот день, когда Маргрете Купер показала новый перевод и я прочитала, как был продан настоящий «Паданарам» в начале тридцатых. Теперь большей частью я жила в доме Свонни, и хотя мы с Полом оставались друг у друга и вместе проводили выходные, он по-прежнему жил в Хэкни.

Эту проблему можно было решить, если бы каждый продал свое жилье и мы купили бы общее. Но я полюбила дом на Виллоу-роуд. Пол тоже любил свой дом, но иногда заговаривал о его продаже. Я останавливала его или не поддерживала лишь потому, что не представляла, как жить с мужчиной, которому неинтересно (или мучает и огорчает) то, чем я занимаюсь почти весь день.

Кэри нашла сценариста, ей понравилось то, что он написал, пригласила режиссера и приступила к подбору ролей для фильма, который, как сейчас модно, назвала просто «Ропер». Фильм в трех частях, его будут показывать по понедельникам, вторникам и средам или раз в неделю. Никто еще не решил.

Местом съемки определили дом на улице, где жил Пол. Кэри рассказала, что три месяца там работали шестеро мастеров, и теперь дом во всех деталях соответствует времени событий. Счастливые домовладельцы, которым все вернут как было или же, если захотят, оставят дом в стиле 1905 года, надолго уехали к сыну в Новый Южный Уэльс. Мы с Полом смотрели, как снимали сцену, где Ропер возвращается за монетницей. Было раннее воскресное утро, и я осталась на уикенд у него. Мидлтон-роуд освободили от скопления припаркованных машин, и перед домом стоял двухколесный кэб. Лошадь была слишком упитанной и лоснящейся. Видимо, тощую хромую лошаденку найти не удалось.

На противоположной стороне собралась небольшая толпа, мы с Полом стояли вместе с ними, потом решили, что все будет отлично видно из окон спальни. Актер, играющий Ропера, выглядел точно как на фотографии и походил на Авраама Линкольна даже больше, чем сам Альфред. Когда он в пятнадцатый раз выходил из кэба и поднимался по лестнице, а режиссеру все еще что-то не нравилось, мы бросили это занятие и пошли завтракать.

Фильм снимали восемь недель, и еще до монтажа Кэри придумала для него красивую рекламу. Большой глянцевый буклет в четыре страницы, с цветными кадрами из фильма, на последней — материал о том, как отбирали актеров, много восторженных слов о самой Кэри и режиссере фильма Майлсе Синклере, там разместили фотографии Ропера с Лиззи, Лиззи с Мэри Гайд. На других снимках Эдит карабкается по ступенькам, и Флоренс Фишер хлопочет на кухне. Там же был и список актеров. Я упоминаю об этом потому, что он сыграл важную роль в дальнейших событиях.

Рекламные буклеты выпускались главным образом для привлечения зарубежных покупателей. Их разослали в Австралию и Новую Зеландию, Канаду и Америку, и фильм стал продаваться во всех этих странах. Но на рекламу последовал и другой ответ.

Кэри рассказала, что получила письмо, а затем ей позвонила американка по имени Лайза Уоринг. Она работала в телевизионной компании Лос-Анджелеса, и ее отдел занимался отбором иностранных, главным образом британских, телевизионных фильмов для трансляции по кабельной сети. Она сказала, что звонит из Калифорнии, но скоро будет в Лондоне.

Лайза Уоринг увидела в рекламных материалах «Ропера» имя одного из ее прадедов по отцовской линии, которое она нигде не встречала. Она пыталась восстановить родословную по этой линии, но не могла выяснить происхождение этого человека.

— Какого человека? — спросила я.

— Она не сказала. Все очень таинственно, хотя, может, ничего важного.

— А чего она от тебя хочет?

— Она собирается приехать ко мне и показать какие-то документы.

Пол заметил, что так происходит всегда, когда по телевизору показывают реальные события, особенно драматические. То ли еще будет, когда «Ропер» пойдет по кабельной сети.