– Ирина мне не дочь, – поправил его уже спускающийся по лестнице Иван Карлович.

– Простите, никого не хотел оскорбить, – поправился Бриан, – конечно же, вашей жены.

Врач стал медленно покрываться красными пятнами. Игорь открыл рот, собираясь придти ему на помощь.

– Не важно, – отмахнулся врач, беря себя в руки. – Иначе мы тут с этой средневековой психологией увязнем в объяснениях, – он внимательно посмотрел на Киру. – Вы ведь знаете ее?

– Мы учились вместе в школе – кивнул он.

– Тогда, пожалуйста, позаботьтесь о ней. И не давайте ей много пить. Как бы она ни просила. Меня очень беспокоит ее почки.

Бриан озадаченно проводил взглядом, поднимающегося по лестнице Киру.

– А много пить и не получится, – Марина выложила перед рыцарем из рюкзака все, что удалось собрать у присутствующих. На бетонном полу лежали две бутылки минеральной воды, шоколадный батончик, соленые сухарики и начатая упаковка жевательной резинки.

– Это пища для людей? – Бриан задумчиво смотрел на цветную упаковку сухариков, на которой скалила зубы лошадь в венке из полевых ромашек.

– Вроде да, – не поняла вопроса Марина.

– Прекрасно, – отнесите это все на второй этаж и оставайтесь там.

– Это почему? – возмутилась Марина.

– Прежде всего, потому, что там находится ваша больная сестра, – укоризненно произнес Бриан. – А потом, вы же сами слышали, что эта звезда, работает с вашей помощью. Так что идите и присмотрите за ней.

– Хорошо, – согласилась Марина, понимая, что он вновь ее обыграл.

– Марион, подождите, – Бриан догнал ее у лестницы. – Обещайте, что не подойдете к этой странной светящейся вещи ближе, чем на двадцать шагов.

– И как же интересно, я буду за ней тогда присматривать? – не удержалась от язвительного выпада Марина.

– Я вас умоляю, – едва слышно произнес Бриан. – Эта вещь внушает мне тревогу. Я беспокоюсь за вас. Почему бы вам просто не проявить послушание. Всего один раз за сегодняшний день. Просто скажите. Я обещаю. Этого будет вполне достаточно, чтобы я мог спокойно здесь драться, не сходя с ума от беспокойства за вас.

– Хорошо, я обещаю, – сказала Марина, – А вы тогда обещайте мне, что останетесь в живых.

– Вы требуете невозможной клятвы, – покачал головой Бриан, – Но если бы вы мне что-нибудь подарили. Какой-нибудь пустяк, хоть ваш носовой платок, это придало бы храбрости в бою неуверенному рыцарю, – добавил он, склоняясь к ней ближе.

– Неуверенному? – Марина не удержавшись, рассмеялась. Потом смутилась: – Вы не сердитесь?

– Наоборот. Рад, что развеселил.

– К сожалению, мой платок чудовищно грязен, после того, как я оттирала вас от останков этих монстров. Но у меня есть вот это – Марина сняла с шеи цепочку, на которой висел большой перстень с бледно голубым камнем. – Он со мной с детства. Бабушка говорила, что он мамин. Это вам, – она быстро, чтобы не передумать, расстегнула цепочку и надела перстень на мизинец рыцаря.

– Мне никогда и никто не делал более дорогих подарков, – сказал Бриан, глядя Марине в глаза.

Она не выдержала его взгляда, опустила голову и, развернувшись, стала подниматься по лестнице.

Бриан задумчиво проводил ее взглядом и вздохнул.

– Тысяча лет? И ничего нельзя сделать? – услышал он голос Игоря. Он обернулся. Эльд стоял рядом с Хортылакнером, угрюмо качавшем головой.

– Господа, – он, улыбаясь, подошел к ним, – вы смотрите на меня так, будто присутствуете на моих похоронах. А я вот тут подумал, может не стоит мне поступать в Родосский орден. Это, конечно, традиция. Все потомки иерусалимских королей, отправляли туда своих первенцев. Но что-то мне подсказывает, что монашество это не моя стезя.

– Понимаете, граф, – начал Хортылакнер, – положение таково, что чем бы здесь не закончилась битва, вы все равно вернетесь в свое время. Думаю, вам лучше знать это сразу.

– Хотите сказать, что я больше не увижу ее? – застыл Бриан.

– Они ничего не могут с этим поделать, – расстроено сказал Игорь.

– Ну, если демоны ничего изменить не в силах, – нахмурился Бриан, – значит надо уповать на милость Божию. Все в его руках. Я не должен был здесь оказаться, но оказался. Мне кажется, что меня уже убивали два раза, но я жив. Так что надо надеяться на лучшее. Сказано же, пути Господи неисповедимы. А теперь, господа, давайте определим наши позиции и стратегию. Мы должны победить, а победа любит уверенных в себе.