В поэзии всё беззаконно —не потому, а вопреки —неясный шорох, блик оконныйменяет медный бой строки,и пахнет свет, и вьётся случай,и по стволу струится плющ,и ствол — как суть — листам созвучийтождественен и равносущ.И мир, подвластный звёздной гамме,послушный трепетной струне,стоит обеими ногамина золотом её звене!..
* * *
Слепым резцом выводится узорСудьбы, и провалясь под половицу,Копейка свой придуманный позорМедяшки, стертой пальцами блудницы,Таит от глаз, не ведая пока,Что через век подпольного мытарстваЕё на бархат вынесет рука —Как медный грош эпохи смутных царствий.
* * *
Харон–перевозчик!Мне можно с тобой ненадолго?Я толькоПриглажуНеистовый локонБлокаИ — мигом обратно.Харон–перевозчик!Мне можно с тобой ненадолго?Я толькоПодложу непочатую пачку бумагиМаринеПод локоть в ЕлабугеИ — мигом обратно.Харон–перевозчик!Мне можно с тобой ненадолго?Я толькоВорвусь легкокрылой гетеройВ полумрак «Англетера»И — мигом обратно.Харон–перевозчик,Ну, что ты молчишь,Вынимая весло из уключин?Думаешь, лучшеВсю жизнь просидеть у Стикса,Стиснув в ладонях череп,Умирая от мысли, что чем-тоНе помогИ даже не простился?..
* * *
Мы — зверьё… Нас сгоняет голод,он сильнее обид и стали.Мы живём по законам стаи,вожакам подставляя горло.Называемся волчьей голью,щерим пасть на щенков и самок,потому что сегодня самивожакам подставляли горло…И впиваясь в траву когтями,плавим землю звериной злобой,потому что под костью лобнойчто-то помнит, щемит и тянет…Помним: голод не любит гордых,но мороженый кус пластая,к Гончим Псам задираем мордыи хрипим: «До тепла нам стая…»
МЕЙЕРХОЛЬД
Полдыханья от гневадо хлева,полдыханья от храмадо срама…Как его называла мама —Владикили Сёва?..Всеволод сын Эмиля…Макинтош изобрёл резину,а присяжные говорят — невинен,неподсуден,поскольку не знал,что кто-то изобретёт шлангили резиновую дубину…Как не знали и те, что билиВсеволода сына Эмиля…Почему?!ПО ЧЕМУ?По старческим рёбрам,по ногам желто–красно–синим(как всегда, чтоб спасти Россию!)…Полдыханья от словадо рёва…Непосильно…На-крови-ливзошли посевы —крест решеток: не рампа — рама…Как его называла мама —Владик или Сёва?..Всеволод сын Эмиля…Опускайте занавес.Всё.Убили.
* * *
Ушедших за столбик,Уставших от сказок Востока,От калейдоскопаИмперий и каганатов,Словесных потопов,Сивушного дикого стокаНе решусь осудитьОкончательно и бесповоротно,Как расстриг — протопоповНе Никону было судить —Аввакумову ветвьБессеребренных и беспокойных…На парижских кладбищахВесной зацветают левкои,На российских кладбищахИх некуда посадить…
* * *
Ни с того, ни с сегоострым рёбрышком режется миртам, где темень и пыль,где паук мастерит паутину —из медвежьих угловда из чёрных прокуренных дырпробивается Слово,и Вечность зовёт на крестины…Освети мне углы —в них всегда интересней, чем в центре,где бушует борьбаза пристойность,за «как у людей»……В самом дальнем углудеревенской запущенной церквиможно тихо заплакать,а больше не стоит нигде…
* * *
Кому звезда, кому гранитный клин,кресты, плита ли, холмики в ограде,а этим — безымянным — дёрн один…«Блаженны правды изгнанные ради»…А на Руси не били дураков,не били скоморохов и убогих,но извели коней и нет подковна счастье… и умножилися боги…И ты, поэт, блаженства не проси:постись, терпи, неси без зла вериги…Как много книг хороших на Руси,но никого не учат эти книги.
* * *
Это — лук золотой, репчатый,Это — гусь молодой лапчатый,Это — квас, а хотелось крепче бы:Не умею играть кравчего.По стаканам плеснув беленькой,Говорю невпопад важному:— Отдыхай от забот, бедненький,Видишь, дело у нас — бражное!Колея ли моя — келия ль!Из степи ли ветра, с моря ли —Знать, елеем не стать зелию,Ни о чём, господин, спорили.Хруст капустный — не стон вечевый,Жуй, хлебай, да слезись веками:Для себя мне просить нечего…За Россию просить — некого…
