Всё войдет в берега,Как Яик и ОкаПо весне,Напоив заливные луга,Входят в русло.Так пейте же, пейте,Пока пить дают.Пейте впрок, как верблюды,Готовясь к пути,Чтоб до следующей речкиЖивыми дойти.
* * *
Длинноногая Люсия,Пышногрудая Анита,Синеглазая МарияИ веселая ЛилиВозле самой кромки моряНа шезлонгах в томных позах,Как лекарство, принимаютСвежий ультрафиолет.Но загар совсем некстатиПервым делом липнет к носу,И поэтому Люсия,И Анита,И Мария,Послюнив клочки бумажки,Лепят светлые заплаткиНа носыПод громкий хохотПересмешницы Лили.Дело в том, что от природыУ Лили прекрасный носик —Тонкий носик цвета кофеСорт «плантейшн» с молоком.Но тогда, с какой же статиЕй сидеть на солнцепеке,Вытирая капли потаНад улыбчивой губой?А Лили ужасно хочетИскупаться в Чёрном море —В самом синем море в миреИ немного золотом,Но она прочла в газетеОчень-очень мелким шрифтом,Что купаться в самом синемНе советуют врачи.И теперь она в сомненьях:Вдруг, намокнув в Чёрном море,Ее носик цвета кофеСтанет облака белей?!И тогда уж ей прийдётся,Послюнив клочок бумажки,Под ехидный смех подружекВешать бирочку на нос.А Люсия и АнитаТоже в страшном беспокойстве:Вдруг купанье в самом синемИм грозит большой бедой?Вдруг ужасная простудаИх в воде подстерегает,Или вывелась медуза —«саблезубый корнерот»?Только маленький крабёнокЦелый день сидит в водичкеИ совсем не выползаетНа песок позагорать,Потому что он — младенец,Он родился только в средуИ ещё не разбираетОчень-очень мелкий шрифт.
* * *
На самом краю обретенного раяСижу… загораю…Болтаю ногами, любуюсь маслиной,В прищур, как в прицелЗаресниченный, длинныйТо бабочка влезет, то длинная корка,То юный папаша с мальцом на закорках,То плавная рябь надувных крокодилов —Наверное, столько не водится в НилахИ Конго, и всех Амазонках на свете,Как в этой у моря отобранной клетиС усталой водой между трех волнорезовИ краем песка.Очерчен раёк горизонта порезом.А в общем — тоска.Тоска. Эдемия. Витают Адамы.Им рёбра считают ревнивые дамы,Поскольку из пены рождаются девы,И каждая дева, конечно же, Ева:Легка, быстроглаза, тепла и подвижна,Свежа, омовенна и тонколодыжна,И самое время напомнить АдамамПогромче, чтоб слышали девы и дамыО возрасте, брюшке, болезнях и храпе,О том, что детишки скучают о папе,Что денег впритирку, поскольку не Крезы,И ждёт домино…Очерчен раёк горизонта порезом…А в общем — смешно.
* * *
Снова листья горят,Снова город меняет обличье,Листопад–листопад,Презирая приличья,Рвёт с плеча у берёзРазноцветное летнее платьеИ дождинками слёзИх готовит к январским объятьям,И последним лучомГоворит им, что всё проходяще,Что зима нипочём,Если будет весна настоящей:Закипит молоком,Опьянит теплым запахом мёда,И взорвется покой,И весенние примем мы роды…
* * *
Первая осенняя метель —Это ржавых листьев канитель,Под ногами рдеющий ковёр —Наш последний с летом разговор.Лютые солёные ветраСкоро нам напомнят, что пораВыше поднимать воротники:Город взят в холодные тиски.Норд потушит листьев огоньки,Ост оставит мокрые мазкиНа окне и вновь перечеркнётСтруйками дождя прошедший год.
* * *
Ещё не время липовому цвету —Щетинятся обветренные кроны,Но по краям февральской обороныПротаивает будущее лето.И оттепель — обманка — незаметноВедёт подсчёт доверчивых бутоновПолепестково или поладонно(??)…Ещё не время липовому цвету…
* * *
Младенческая ясная душаВ твоих глазах святым сияет светом…Как, девочка, ты будешь хороша,Пока не догадаешься об этом!
* * *
Минутная уперлась в грудь Стрельца,А часовая целится в Овена —Давным-давно забылись на мгновение,И так стоять остались до конца.Ореховый футляр, большой, как дом,Не сохранил причудливого пенья —Там, за его рубиновым стеклом,Неслышно притаилось безвременье.Для девочки, забравшейся вовнутрьИ верящей, что если хлопнуть створкой,То жизнь, замкнувшись в несколько минут,Здесь сохранится сколь угодно долго…
* * *
Под горку змейкойСтекает улица,Подъезд, скамейка,Фонарь сутулится.Фасад заплатанный,Морщины стен —Далекий, ласковый,Мой детский плен.Старушка–лестница,Витраж, перила —Я ваша крестница,Я не забыла,Как юркой змейкойСтекает улица,И у скамейкиФонарь сутулится…
* * *
Что ты, ба, мне тычешь пяльца?Не хочу вышивать крестом!Я умею свистеть в два пальца,А хочу научиться — в сто!Чтоб услышали те, что ватойОбложили свои дома:Да — отпетая… виновата…Да — такая, и да — сама…От пасхальных щедрот отрыжка —Пусть покроют в такую мать:Я сегодня для них ярыжка,Дай им Бог до седин проспать!По иголке на каждый палец —Тянет маком из тёплых мест…Что ты, ба, не надо пялец,За меня кто-то вышил крест.
* * *
Моя душа стыдится оболочки,Так юный лист стыдится грубой почки,А я на перепутье между ними,Я — имя…Несобственная личная одежда,Букварик для растущего невежды,Согласных три и гласных три меж ними —Всё — имя…Эфир и смрад желудочного сока,Смешное, возомненное высоким,Соитие стихий, а между ними —Лишь имя…
* * *
Мы смолили баркас, майский ветер шептался с волной,Солнце щедро палило отвыкшие за зиму плечи,Было нам по шестнадцать, весна говорила с весной —Это было предтечей.Мы не знали тогда, как закружатся наши пути,Сколько будет дорог между этой и будущей встречей,Просто было тепло, просто рядом хотелось идти —Это было предтечей…Чайка села в волну, май опять гулко бьется в виске,Не попасть мне сейчас в тот уплывший без паруса вечер,Наш баркас просмолённый остался лежать на песке —Это было предтечей…
