Ах, вот оно что! Бывший помощник ее отца вынюхивает, где остановился в городе Зигфрид. Итак, он будет следить за ней, а вышедший сегодня в море «Исследователь» останется вне подозрений. Как она сразу не догадалась!

На душе стало веселее, глаза молодой женщины вспыхнули озорным огнем, но она, сдержав себя, с грустью в голосе ответила:

– Пока одна. Вы не представляете, как могут быть необязательны люди. Я мечтала об одной интересной встрече три дня назад, и меня обманули. Но сегодня я обязательно увижу этого человека! Боюсь, его вид не прибавит вам добрых эмоций.

– Еще как прибавит! – бодро произнес профессор. – Прошу вас!

Швейцар отворил тяжелую дверь, и вновь Дайана оказалась в царстве гусиного паштета, шоколадного мусса и арий из опер Россини и Верди. Ничего, она перекусит и в компании этого напыщенного зануды. Главное, поддержать общее дело.

Все сразу встало на свои места. Так вот почему Зигфрид ни разу не выглянул на палубу при отходе судна. Бедный, он обо всем позаботился заранее: подумал о пакете, приготовленном для нее в банке «Серебряные копи Пуэрто-Вальпо», связался с Хуаном или с хозяйкой «Крова и стола», не исключено даже, что и с владельцем «Бельканто»…

Завтрак проходил под пение оперных арий. Профессор был в полном восторге. Дайана тоже одобрила и голоса, и выбор произведений. За десертом она уже вовсю болтала с профессором, оказавшимся весьма словоохотливым.

– Специальным письмом я поставил в известность папу Римского, что близок к самому поразительному открытию в области физиологии человека. Обстоятельства помешали мне, что же! Я добьюсь своего, разгадаю некую тайну, о которой мисс Стемплтон знает пока что больше меня… Человечество стоит на пороге грандиозных открытий, и мы с вами не останемся в стороне, поверьте!

А после пары порций отменного французского коньяка Казимир Садовский уже называл ее странным именем Эльжбета, замечательно шутил и рассказывал необыкновенно веселые анекдоты из жизни ученых, ставших лауреатами Нобелевской премии.

Дайана недоумевала, почему она смеется шуткам человека, которого неделю назад ненавидела больше всего на свете и даже ударила по щеке, жалея при этом, что не в силах причинить ему еще большую боль. Да, несомненно, она повзрослела и поумнела, больше того, стала женщиной!

– Профессор, называйте меня мадам Дайана! – важно произнесла она и постаралась скрыть улыбку салфеткой. – Признаюсь, я давно не девушка.

– Мадам?! Да кто этот нахал?! – опешил было экс-помощник отца, но моментально нашел выход из положения, выкрикнув:

– Официант! Шампанского для мадам Стемплтон!

Завтракать с шампанским оказалось замечательным занятием, время бежало незаметно, плавно разменивая час за часом… Дайана покинула ресторан «Бельканто», когда день пошел на убыль.

– До завтра, профессор! – беззаботно махнула она рукой на прощание. – Буду рада вас вновь увидеть!

Автомобиль Хуана был рядом. Взревел мотор, и свет фар заплясал на фасадах домов, вытянувшихся вдоль окраинных улиц.

– Нас никто не догонит? – спросила она, боязливо оглядываясь.

– Странный вопрос, – ответил Хуан. – В городе нет ни одного водителя, кто сумел бы выпить больше меня пива, а уж догнать на темной дороге тем более никто не сможет! Впрочем, пусть попробует, кому себя не жалко!

Сделав круг, темно-красный «форд» остановился у знакомых ворот. Дайана с радостью поздоровалась с хозяйкой гостиницы, и прежде всего осведомилась о ее имени.

– Простите меня, в прошлый визит я была чересчур занята собой!

– Не стоит извинений! – ответила улыбчивая женщина. – Зовите меня Лаурой!

Вечер прошел за игрой в лото и прослушиванием старинных граммофонных пластинок из коллекции деда Лауры. Хуан составил компанию женщинам и уже на ночь глядя напугал жуткой историей из эпохи парусного флота – рассказал о вахтенных на пятимачтовых барках, которыми тогда перевозили калийную селитру из Пуэрто-Вальпо.

– Так вот, некоторые из этих вахтенных просто с ума сходили, наблюдая, как параллельным курсом с их судном по океану плыли загадочные люди. Плыли, не обращая на барк никакого внимания, пели при этом протяжные песни и скрывались в тумане, унося с собой свою тайну.

– Этого не может быть! – произнесла решительно Лаура. – Дед ничего подобного не рассказывал, а он как раз служил на таких судах еще до того, как открыл в городе гостиницу.

– А дед тебе не рассказывал, что заставило его навсегда сойти на берег и заняться таким безнадежным делом, как заманивание постояльцев в столь ветхий дом? Ему-то как раз и довелось однажды стоять на вахте в туманную ночь и слышать собственными ушами песни морских людей…