Данлеп изумленно воззрился на своего нанимателя:

— Но это для черномазых плохо, мистер Джендер. Они в цепях начинают болеть и перестают есть. Иногда даже умирают.

— Я вам неплохо плачу, капитан, — прорычал Джендер, — и не за то, чтобы вы давали мне советы! Послушайте-ка этих дикарей!

Данлеп прислушался к наплывающему мелодичному стону.

— Они пели эту проклятую песню обо мне всю дорогу до побережья, — сказал Джендер. — И знают ведь, что я в бешенстве, — я порол их за это день за днем, но все равно продолжают. Нет уж, цепь я не сниму, пока не заткнутся.

Данлеп, соглашаясь, поклонился и пошел отдавать приказы. Позже, когда они уже вышли в открытое море, он присоединился к Джендеру на палубе.

— Похоже, они и вправду упрямо держатся за свою песню, — заметил он.

— Говорят, — отозвался Джендер, — они поют вместе, потому что считают, будто много голосов и сердец дают им силу ненавидеть, ну или испытывать другие чувства. — Он нахмурился. — Языческие фантазии!

Данлеп смотрел за борт, на белых чаек, парящих прямо над волнами.

— Возможно, в этих фантазиях есть капля истины, мистер Джендер; с верованиями дикарей так иногда бывает. Вот послушайте. Однажды в странах Магриба я видел добрых полторы тысячи магометан, молившихся одновременно. Когда они кланялись, прикосновение их голов к земле грохотало, как рухнувшая скала. А когда выпрямлялись, их одежды шумели, словно порыв штормового ветра. И я не мог отделаться от мысли, что их молитва обладает большой силой.

— Опять языческая дурь! — рявкнул Джендер и плотно сжал губы.

— Ну, в христианских странах тоже хватает примеров, сэр, — настаивал Данлеп. — Толпа в одно мгновение может разъяриться и сжечь или повесить кого-нибудь. Разве один человек такое сделает? Один-единственный человек из этой толпы? Нет, но вместе их ненависть и решимость становятся…

— Это совсем другое! — припечатал Джендер. — И вообще, давайте сменим тему.

На следующий день на горизонте показалось белое судно. На его мачте поблескивало небольшое цветное пятно. Капитан Данлеп, прищурившись, посмотрел в подзорную трубу и грубо, по-матросски, выругался.

— Британский военный корабль, — объявил он, — и гонится за нами.

— И что? — не понял Джендер.

— Вы что, не понимаете, сэр? Англия поклялась искоренить работорговлю. Если они поймают нас с этим грузом, нам конец. — Чуть позже он малодушно застонал: — Они нас догоняют. Уже подали сигнал лечь в дрейф и дожидаться их. Выполнять, сэр?

Джендер решительно замотал головой:

— Только не мы! Поддайте-ка жару, чтоб только пятки сверкали.

— Они нас поймают. Они делают три фута против наших двух.

— До темноты не догонят, — отрезал Джендер. — А когда стемнеет, мы что-нибудь придумаем.

Так что судно с рабами убегало, а британец его преследовал. Через час солнце опустилось до горизонта, и Джендер мрачно усмехнулся в усы.

— Через несколько минут стемнеет, — сказал он Данлепу. — Как только поймете, что они уже не могут разглядеть нас в бинокль, выгоняйте рабов на палубу.

В сумерках сорок девять обнаженных пленников выстроились в линию вдоль фальшборта. Несмотря на цепь, ошейники и оковы на руках, ничего раболепного не было ни в их осанке, ни во взглядах. Один снова затянул песню с тропы рабов, остальные его поддержали:

— Хайлова — Дженда! Хайпана — Дженда!

— Давайте пойте! — рявкнул Джендер и пошел в сторону бака, к концу цепи. Там болтался один пустой ошейник, и Джендер его схватил. Склонившись над фальшбортом, он зацепил его за кольцо якоря, болтавшегося на крюке лебедки, а потом повернулся и окинул взглядом шеренгу темнокожих певцов. — Искупайтесь, чтобы немного охладить свой дух, — насмешливо произнес он и начал крутить рукоятку лебедки.

Якорь упал в воду. Ближайший к нему раб рывком полетел вслед, потом еще и еще. Увидев это, остальные закричали и стали цепляться за поручни в надежде избежать гибели, но их товарищи, уже упавшие за борт, сильно перевешивали. Быстро один за другим пленники сползли с палубы и с плеском упали в море. Джендер перегнулся через борт, глядя, как тонет последний.

— Господи, сэр! — хрипло воскликнул Данлеп.

Джендер обернулся к нему с угрожающим видом:

— А что еще делать, а? Вы сами говорили, что мы не можем рассчитывать на великодушие британцев.

Ночь прошла, и при первом сером свете зари британский корабль оказался рядом с ними. Сначала раздался усиленный рупором голос, потом с британца выстрелили. По самодовольному кивку Джендера Данлеп велел своим людям лечь в дрейф. От судна-преследователя отделилась лодка, и вскоре британский офицер и четверо матросов поднялись на борт.