Шрифт:
— Хайлова — Дженда! Хайпана — Дженда!
Джендер обрел дар речи.
— Нет, нет! — умолял он. — Нет, во имя…
Он не смог произнести имя Господа. Процессия внезапно резко, согласованно направилась к краю скалы.
Из мертвых глоток раздался единый воющий крик, и они нырнули в воду.
Джендер не почувствовал рывка цепи, потянувшей его за собой. Он даже не почувствовал, как вода сомкнулась над его головой.
Рональд Четвинд-Хейс
Упыри
«Нынче обо мне все чаще говорят как о писателе-ветеране, — замечает Рональд Четвинд-Хейс. — Похоже, что я становлюсь (или даже уже стал) слишком стар и понаписал столько, что читатель и не упомнит. Все-таки удивительно, что я все еще продолжаю работать, а сильные мира сего (например, редакторы) то и дело останавливаются, чтобы отвесить мне поклон».
Автор десяти романов, двух новеллизаций и примерно двух десятков сборников рассказов, а также составитель тридцати трех антологий, скромник Четвинд-Хейс всегда при деле. В последнее время его рассказы выходили в «Weird Tales», «Dark Voices 4: The Pan Book of Horror» и в целом сонме репринтных антологий. Последние романы писателя: «Кеппл» («Kepple») и «Психический детектив» («The Psychic Detective»), во втором речь идет о небезызвестных персонажах Фреде и Френсис, о которых «Хаммер филмз» недавно поставил фильм.
Автор так говорит о предыстории нижеследующего рассказа: «Я считаю, что если политик не отягощен талантом ни честностью, то может очень быстро взлететь на вершину служебной лестницы. Поэтому мне легко представить себе нашего нынешнего премьер-министра, который за чашечкой какао перед сном вынашивает жуткую идею об использовании мертвецов в качестве бесплатной рабочей силы. Само собой, принадлежащие правительству зомби вряд ли будут содержаться в превосходном состоянии, а значит, потребуется мусорный бак для кусков и частей, которые будут от них отваливаться по ходу дела.
Если ныне здравствующему обитателю дома 10 по Даунинг-стрит [12] потребуются советы относительно подобной инновации, милости прошу обращаться ко мне…»
12
Даунинг-стрит, 10,— резиденция премьер-министра Великобритании.
Раздался звонок. Противная настойчивая трель, наводящая на мысль о нетерпеливом визитере или о неисправной кнопке звонка. К мистеру Голдсмиту наведывались нечасто. Он сердито заворчал, снял с огня сковороду с бобами, медленно вышел с крошечной кухни и побрел к входной двери через малюсенькую прихожую. Звонок не смолкал.
На пороге стоял высокий тощий человек. Похоже на то, что его негнущийся палец прирос к кнопке звонка. Изможденное лицо незнакомца было нездорового, зеленоватого оттенка. Черные, удивительно тусклые глаза вперились в мистера Голдсмита. Рот разинут.
— Ыыл йа ууут…
От пронзительного завывания звонка и сиплой околесицы визитера мистера Голдсмита посетило смешанное чувство испуга и раздражения. Поэтому он крикнул незваному гостю:
— Прекратите звонить!
— Ыыл йа ууут… — повторил незнакомец.
— Да оставьте же чертов звонок в покое! — Мистер Голдсмит оторвал от кнопки грязную руку визитера, которая, слегка покачиваясь, безвольно повисла сбоку. Четыре пальца сведены вместе, а пятый, указательный вытянут, словно все еще пытался нащупать кнопку звонка. В наступившей тишине мистер Голдсмит кашлянул, прочищая горло. — Итак, что вам угодно?
— Ыыл йа ууут, — снова невнятно взвыл рослый незнакомец и, оттолкнув мистера Голдсмита, прошел в квартиру.
— Послушайте… — Маленький человечек бросился за незваным гостем и попытался забежать вперед него, но высокая тощая фигура проследовала прямиком в гостиную, плюхнулась в любимое кресло мистера Голдсмита и безучастно уставилась на дешевую репродукцию Гогена над камином. — Не пойму, что за сомнительные шутки у вас. — Мистер Голдсмит изо всех сил старался не выказать испуга. — Но если в течение двух минут вы не изволите выйти вон, я призову на помощь закон. Вы меня слышите?
Незнакомец позабыл закрыть рот. Нижняя челюсть повисла, словно крышка со сломанной петлей. Его потрепанное черное пальто было застегнуто на обломок одной-единственной пуговицы. Вокруг тощей шеи был туго обмотан грязный, когда-то красный шарф. Впечатление он производил отталкивающее. К тому же от него скверно пахло.
Визитер медленно повернул голову, и мистер Голдсмит заметил, что на сей раз в его глазах как будто бы стоят слезы, вот-вот готовые хлынуть по зеленоватым щекам.
— Ыыл йа ууут.
Голос незнакомца рождался откуда-то из глубины горла, и слова с бульканьем выскакивали на волю, словно пузырьки томящегося на огне кушанья.
— Что? Не пойму, что вы хотите сказать?
Голова незнакомца качнулась из стороны в сторону. Дряблая кожа на шее сложилась в гармошку, пальцы выстукивали дробь на подлокотниках кресла.
— Жыыыыл йаа тууут.
— Ах, вы тут жили! — Догадка осенила мистера Голдсмита, и нежданно выявленный у себя дар переводчика польстил ему. — Ну что ж, но теперь-то ты тут не живешь, так что сделай милость — катись отсюда.
Незнакомец заворочался в кресле. Подобрались ноги, обтянутые видавшими виды вельветовыми штанами. Руки уперлись в подлокотники, и долговязая фигура выпрямилась во весь рост. Мужчина двинулся к мистеру Голдсмиту, и вместе с ним всколыхнулось зловоние. Мистер Голдсмит оцепенел и мог лишь широко распахнутыми затравленными глазами следить за приближавшимся ужасом.
— Не подходи! — взвизгнул он. — Только дотронься до меня… и я закричу…
Лицо непрошеного гостя оказалось всего в нескольких дюймах от него. Костлявые пальцы вцепились в отвороты пиджака и с нежданной силой тряхнули коротышку. Послышались булькающие звуки, постепенно сложившиеся в подобие речи: