– Да, плохая, - согласилась Лили, неотрывно глядя в его лицо.

– Лучше рассмотреть какую-то другую, эта тупиковая, - ответил он.

– Другую нельзя, - на ее лбу пролегли болезненные складки, словно от его ответа сейчас зависела ее жизнь.
– Как бы ты поступил, если бы все сложилось именно так?

– Мне пришлось бы замкнуть некоторые коридоры дома, - туманно ответил он, играя пальцами с ее волосами, - во времени и пространстве, и вернуть события назад с тем, чтобы избежать этого.

– Ты можешь такое делать?
– Лили изумленно смотрела на него.

– Лили, - он усмехнулся, - это мой мир, я могу делать с ним все, что мне заблагорассудится.

– Но что, если тебя нет?
– упрямо спросила она.

Он сжал губы и опустил руку.

– Если меня нет, какой в нем смысл. Пусть катится ко всем чертям.

– Но я же в нем, Ник, - ее глаза посмотрели на него с мольбой.

– Тогда оставайся здесь, со мной, - ответил он.

– Боюсь, это невозможно, - опустила она взгляд, - потому что кто-то из нас - сон.

– Мне страшно, Ник, - она вновь подняла на него глаза, - что я не справлюсь. Что я не увижу тебя больше никогда. Но одной ошибки я больше не повторю, - она коснулась его губ своими, и потом, чуть отстранившись, зашептала: - я люблю тебя, люблю, люблю...

Ник очнулся в проклятом светящемся коконе, там же, где и был. Теперь уже и в его снах были эти же светящиеся стены. Он с отчаянием пнул их ногой, и стена спружинила.

Ему снилась Лили, она что-то говорила о том, что дела совсем плохи, он помнил отчаяние в ее голосе и мольбу о помощи. Ему казалось, что она очнулась на его руках с неистовым криком. Проклятие, если с ней что-то случилось, он не простит себе. Потом в его памяти всплыли ее глаза и последние слова: она шептала ему о любви, словно единственную молитву, которая могла ее спасти. Ник расправил выросшие крылья и увидел, что одно из них стало практически белым, и скривился. Ему еще не хватало превратиться внешне в одного из сияющих. Но затем он замер в задумчивости, когда понял, что концы расправленных крыльев выходят за пределы кокона.

– Это еще что за чертовщина, - с надеждой проговорил он, и повел крылом по светящейся ткани. Она не ранила его и не причиняла боли, просто расступалась в стороны.
– Неплохо, - сказал он сам себе и попробовал просунуть следом за крылом и руку, но руку обожгло, как и раньше, и Ник, чертыхаясь, втянул обожженную конечность обратно.

– Что за игры, - выругался он и попытался обернуться крыльями целиком, но голова все равно оставалась снаружи, а ее ему терять вовсе не хотелось.

– Что ты натворила, - шептала Грерия, гладя ее по голове. Лили обвела взглядом пространство и поняла, что они по-прежнему находятся в колодце душ.

– Небирос погиб?
– проговорила Лили.

– Да, - кивнула Грерия, - но я не об этом. Ты помнишь, что случилось перед тем, как ты потеряла сознание?

– Я потеряла сознание?
– с разочарованием в голосе переспросила Лили. Значит, все это видение, Ник, кокон изнутри, было лишь игрой ее воображения.

– Да, ты была без сознания какое-то время. Но до того ты привела в колодец василисков.

– Не напирай на нее, дай ей прийти в себя, - проворчал сбоку Петра, и Лили наконец заметила его. Он сидел рядом, укутавшись в свои крылья.

– Не напирать?
– оскалилась Грерия, она не на шутку сердилась.
– Ты хоть понимаешь, что произошло? Практически все сферы разрушены, все души свободны. Ты понимаешь, что это значит? Чертов день чертовых открытых дверей в аду.

Петра пожал плечами. Похоже, он не разделял взгляды ведьмы и не считал освобождение всех душ катастрофой.

– Почему все сферы разрушены?
– Лили даже попыталась приподняться, и ей это удалось.

– Василиски не должны спускаться в колодец, - тоном учителя произнесла Грерия.

– Почему?

– Они своим свистом разрушили все сферы. Все, конец. Все души свободны.

– Но они ведь пока не знают об этом.

– Для них стены слоев больше не являются преградой, - устало произнесла Грерия, - это они уже точно знают. Дальше они обезумевшей волной сметут все, что только попадется на их пути. А потом отправятся на свободу, вверх, к вратам. К этому моменту, - ведьма грустно взглянула наверх, - нам лучше быть где-нибудь подальше.

– А как же война?
– Лили все еще не понимала, о чем она говорит.

– Какая война?
– усмехнулась Грерия.
– Нет, я ведьмам не завидую, впрочем, как и дрегам, как и демонам, которые были надзирателями в слоях - вот уж кому не поздоровится по полной программе. Даже не буду пытаться представить, что они сделают со своими тюремщиками.

– А прислуга, а Калеб, а скользящие твари?
– Лили судорожно пыталась осознать, что со всеми случится.

– Прислуге и Калебу вряд ли что-то грозит, если они вовремя уберутся с дороги. В конце концов, они - такие же души, как и освобожденные. И, к слову, тоже свободны.
– Ведьма рассмеялась.
– А скользящие твари всегда умели растворяться бесследно, так что о них и вовсе незачем вспоминать. А вот демоны судьбы...
– Грерия посмотрела в сторону основного колодца.