– Сволочь! – сказала она упавшим голосом. – Вонючая мерзкая сволочь!

– У нас очень мало времени, – сказал я. – Снаружи наверняка услышали выстрелы.

Я развернул ее, крепко обхватил свободной рукой поперек груди и отвел шага на четыре от двери. Ее аккуратный задок плотно прижимался к моему паху, но я не рвался заняться сексом прямо сейчас. Я прижал дуло пистолета к ее виску и почувствовал, как она невольно вздрогнула.

– Когда кто-нибудь спустится, чтобы узнать, что, черт возьми, произошло, – приказал я, – ты скажешь, что тебе пришлось стрелять в меня.

– Ни черта!

– Хорошо, – согласился я.

– В каком смысле «хорошо»?

– Не задумывайся об этом, – сказал я. – Будет не слишком больно. Нет, больно будет чертовски, но недолго.

Она вздрогнула, и я сильнее прижал ствол к ее голове.

– О чем ты?

– Мне придется ударить тебя пистолетом, – сказал я. – Я постараюсь сделать это правильно, так, чтобы обошлось без сотрясения. Всего лишь адская боль.

В дверь внезапно громко заколотили.

– Что там происходит? – требовательно поинтересовался голос О’Нила.

– Итак, настала пора проявить сообразительность, – прошептал я на ушко Кэти.

– Не стреляй! – прошептала она отчаянно. – Я все сделаю!

– Так отвечай, – сказал я.

Она осторожно откашлялась, затем громко произнесла:

– Уже все в порядке. Бойд кинулся на меня, и мне пришлось выстрелить в него.

– И что с ним? – Голос О’Нила звучал настороженно.

Кэти задумалась, и я крепче прижал ствол к ее голове.

– Думаю, он мертв, – ответила она.

Наступила долгая пауза, тянувшаяся, возможно, целых три секунды, затем дверь открылась, и в каюту вошел О’Нил с оружием в руке.

– Бросай! – резко приказал я. – Иначе я пристрелю ее.

– Глупая сука! – возмущенно воскликнул О’Нил и открыл огонь.

Кэти вскрикнула всего раз и начала мягко оседать передо мной. Но мне сейчас было не до того, чтобы беспокоиться о ней. Я выпустил в О’Нила четыре пули, потому что хотел точно знать, что убил его. Одна прошла мимо и прошила деревянную дверную панель. Две поразили его в грудь, и последняя попала бы туда же, если бы не помешала опустившаяся голова. Оружие выпало из его руки, и он осел на пол. Его голова, как на подушку, улеглась на выпирающий живот Лабланша, а тело простерлось поперек вытянутых ног Карлина.

Я отпустил Кэти, и она рухнула на палубу. Осторожно перевернув ее, я увидел на шоферской куртке расползающееся пятно. Кэти открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут ее время истекло. Даже после смерти широко раскрытые глаза Кэти выражали бессильную ярость, но я не мог упрекать ее за это. «Роллс-Ройс» тоже будет скучать по ней.

Я торопливо вышел из каюты и поднялся по короткому трапу на палубу. Лунный свет отчетливо обрисовывал большую фигуру Чака. Когда я оказался рядом, он медленно повернул голову, затем ссутулил плечи.

– Все, кроме нас, мертвы, Чак, – сказал я, – и я не слишком огорчусь, если получится так, что я останусь один.

– Угу, – сказал он.

– Давай же вернемся к причалу, – сказал я. – Не хочу, чтобы Кэнди начала волноваться.

Капитану Шеллу все это совершенно не понравилось. Я мог понять его. Парень, которого он и без того ненавидит, приволакивает пять трупов и говорит, что может все объяснить. Это была моя первая ошибка – слова, что я могу все объяснить. «Вот смотрите, капитан, эта женщина наняла меня, чтобы найти ее сестру-близняшку, только никакой сестры-близняшки не было». И чем дальше, тем хуже. Он арестовал Чака, временно задержал Тину Джексон и Кэнди, опечатал «Плутовку» – просто со злости, я думаю. Заметно помогло то, что Тина Джексон начала давать показания и рассказала всю эту историю. Мне он ни за что не поверил бы, но наконец, весьма неохотно, признал, что поверить ей придется. И потому спустя двадцать четыре часа все же отпустил меня.

Я вернулся в свой номер следующим вечером около одиннадцати, с мыслью, что сейчас мне нужны только сорок восемь часов непрерывного сна, за которыми последуют летние каникулы. Вкус первой порции спиртного показался приятным, и я смаковал его. Кофе, которым меня потчевали в полицейском участке, был отвратительным. Я не спеша принял душ, оделся и налил себе вторую порцию. По грубой оценке у меня все еще оставалось около трех тысяч долларов из пяти, которые заплатила Тина Джексон. Хватит на короткие каникулы, возможно, даже в Нью-Йорке. Я все еще размышлял об этом, когда в дверь позвонили.

Я отобрал у мертвого О’Нила свое оружие, и, насколько мне было известно, не осталось никого, кто желал бы моей смерти прямо сейчас. Но ведь в таком городе, как Санта-Байя, бывает всякое. Поэтому я прихватил пистолет и, крепко сжимая его в кармане, открыл входную дверь. За ней оказалась пшеничная блондинка, справа и слева от которой стояло по большому чемодану. В ее холодных голубых глазах я усмотрел легкое волнение, а улыбка, появившаяся на лице, больше напоминала нервный тик.

– Привет, Дэнни, – сказала она дрожащим голосом. – Тот ужасный капитан полиции сказал мне, что наконец отпустил тебя, поэтому я здесь.