– Такая, понимаешь, вещь в себе. Ест спиной, причем что попало. Не дырёк, а поросенок какой-то! Дыросёнок. И кричать нечем…

Во дворе резко и требовательно заорал страус. Ленка хихикнула.

– Жаль, только одного нашел. Слушай, сын, а может, там гнездо?

– Не видел я, это самое, гнезда никакого. Я это… шел просто, а он сидит.

У отца глаза засветились лампочками. Витька насторожился:

– Я его того… ну этого… для Нобелевки… сам.

– Нобелевка от нас не уйдет. Сейчас мы его в сарай определим, где игуаны были. Витек, тащи хлеб, картошку там, макароны с утра остались. Ах да, он же и несъедобное… Тогда тащи всего понемногу: бумагу там, гвозди, проволоку. И воды захвати.

Результаты экспериментов разнообразием не отличались. Дырек с одинаковым безразличием всасывал и макароны, и бумагу, и картофельную шелуху, и гвозди. Вылитая в дырку вода так же бесследно улетучивалась.

– Интересна-а, интересненька-а, – приговаривал Игнат Фомич, поглаживая лысину. – Замечательный какой экземпляр. Слушай, сын, ты все-таки поискал бы гнездо, а?

Муха-брык облазил весь лес, но больше дырьков не нашел. А вскоре и необходимость в поисках отпала, потому что дырьков стало двое.

– Прихожу, а там два! Ну, это… вчера один, а сегодня прихожу – бац! – Муха-брык размахивал руками, помогая непослушному языку. – Двое сидят! А вечером один.

Дырьки походили друг на друга, как две капли из одного стакана. Беленькие, пушистенькие, с одинаково ровными кругами-дырками, с одинаково зелеными прыщами на холке. Ворочали головами, любопытно поблескивали глазами, спокойно давались в руки, и даже Витька бы не определил, где давешний, а где новый.

– На размножение не похоже – размер одинаковый, поведение сходное. Может, один другого, м-м-м, позвал?

– Так сарай-то, это самое, закрыт!

– Сарай закрыт, да, – отец взъерошил встрепанные витькины кудряшки. – Ладно, посмотрим, как дальше пойдет. Ты их сегодня кормил?

– Нет еще. А че, надо было, это самое?

– Не знаю. Так, проводим эксперимент: этого, – он подхватил одного дырька, – сажаем сюда и кормим, а этого вон туда и на диету.

Результат эксперимента вышел неожиданным. Похоже, обоих дырьков ситуация вполне устраивала: на следующее утро в сарае их обнаружилось уже четверо. Витька взял новую общую тетрадь и старательно вывел на обложке:

"Дырьки. Работа для Ноби… (зачеркнуто) Нобелевской премии ученика 6-го класса Ломова Вити (зачеркнуто) Виктора"

Витькина мама начала запихивать в дырьков мусор из помойного ведра.

Витькин папа договорился о продаже страусов.

Через неделю дырьки уже плохо помещались в сарае. Витька втихаря подарил двоих Ленке и по одному – трем приятелям-одноклассникам. Есть дыросята не просили, но любые предметы, который в них отправляли, охотно всасывали. Молчаливые, пушистые, с глазами-пуговками и розовыми кожаными носами, они походили на слегка ожившие плюшевые игрушки.

Папа продал первую партию дырьков и отказался класть деньги в мамин Сельбанк, из-за чего родители поругались на целую неделю.

За эту неделю Игнат Фомич с Витькой сколотили еще один сарай для дыросят.

Ленка приволокла вывеску. На фанерине гуашью было крупно написано "ДЫРОФЕРМА", и всякие цветочки-бабочки пририсованы. Витька фыркнул – вывеска получилась глупая, девчоночья – но Ленка так симпатично краснела, что он снисходительно принял подарок. И даже приколотил вывеску на забор.

Словом, жизнь понеслась вскачь. После страусов, которых то корми, то пои, то на улицу убежали – лови их, дыросята радовали совершенной неприхотливостью. Вскоре папа с гордостью сообщил, что троих купили аж из Москвы.

Русичка смущенно намекнула, что на день учителя хотела бы дыросенка. А у Витьки в журнале стали изредка появляться четверки. Может, правда, не из-за дырьков, а потому что Ленка заставляла Муху-брык зубрить книжку "1000 школьных сочинений".

Физичка Марьванна как-то давай про дырьков распинаться, что дескать противоречат они законам физики. Потому как по закону если что-то где-то убавилось, в другом месте непременно прибавиться должно, а раз оно просто ф-фук! и пропало – то это не физика, а шарлатанство.

– Ну, Марьванна, – Витька говорит, – Это ж, небось, эта… ну как ее… нанотехнология, во!

И расплылся довольный, что мудреное слово вспомнил. А физичка ему бац – пару в журнал! И подпись: "за издевательство над законами физики".

Пришлось Витьке двадцать лишних задач на каникулах решать.

Биологиня учила Витьку, как дневник наблюдений за дыросятами вести. И проверяла каждую неделю. Обещала на каникулах свозить на настоящую биологическую конференцию. Про Нобелевку Витька ей не рассказывал, отберет еще, как классная у Ленки грамоту за русский язык отняла: пусть, мол, в классе повисит для истории.