Произошедшее оставило послевкусие неловкости. Никому не хотелось вспоминать, как они швыряли дырьков, топтали лягушек и кричали всякие глупости. Все предпочли делать вид, что никаких дырьков никогда и на свете не было, а статьи – ну, мало ли чего в этих статьях понапишут, не верить же теперь всему подряд.

Воспоминанием о тех днях в Гуляевке осталась только статуя мэра. Сваянная наспех, за три года она раскрошилась, так что вместо задумчиво-вдохновенного лица получилась монстроватая рожа, а левая рука и вовсе откололась.

Подростки густо расписали статую из баллончиков, а на обрубок дядя Гога повесил рекламу своей пекарни.

Французский ресторан в Гуляевке просуществовал два года, потом Игнат Фомич увлекся стеклодувным искусством. Стеклянные скульптуры его работы сделались так популярны (две из них до сих пор выставляются в Третьяковской галерее), что витькина мама уволилась из Сельбанка и посвятила все время вышиванию крестиком картин – милых, хотя и не выдающихся.

А что же сам Витька?

Свою добрую славу Витька все же заполучил – много лет спустя, когда изобрел многоканальный межпространственный телепортатор. Правда, к тому времени он успел избавиться от прозвища Муха-брык, обзавестись умением гладко говорить, женой Еленой Ивановной, тещей с тестем, четырьмя детьми, геморроем и гипертонией, а потому радоваться всемирной известности ему стало слегка некогда.