— Но…

— Все будет хорошо! — убежденно произнес Габриель, направляясь к лифтам. — Молодец, что решилась продолжить лечение. Представляю, как сейчас обрадуются твои родители. Может, хоть теперь мне простят то, что я тайком пробрался к тебе тогда ночью, — с озорной улыбкой заметил он.

В полном изумлении я с Кози на руках последовала за ним в лифт.

— Так вот про…

— Недаром ведь говорят, Никки, что признание проблемы — первый шаг на пути к ее решению, — с улыбкой поучал Габриель.

Не улыбнуться в ответ было просто выше моих сил. Ох, и зачем я только это сделала? Ведь улыбка Никки Ховард начисто лишала всех парней способности соображать. И Габриеля тоже. Двери лифта закрылись, наверное, с минуту назад, а он так и стоял без движения и пялился на меня, как под гипнозом. Боже, как тупо.

— Какой этаж-то? — нарушила тишину я.

— Ох, прости, задумался. — Выйдя наконец-то из ступора, Габриель нажал кнопку четвертого этажа.

Не успела я ответить что-нибудь вроде «я никогда в жизни не притрагивалась к наркотикам», как мы приехали. Около дверей лифта дежурил мощный охранник, который тут же заявил категорическим тоном:

— Так, ребята, извините, но сюда нельзя. — И тут же воскликнул: — Ты?

— Вроде того, — ответила я, все еще пунцовая от возмущения. Наркотики! Алкоголь! Господи, за что? — Где мои родители?

Примчались мама с папой со своими бесконечными «где ты была?» и «мы чуть не умерли со страху», обнимая и ругая меня одновременно. Все происходило именно так неловко, как я и предполагала. Рядом суетился доктор Холкомб, нервно покусывая дужку очков. Прибежала доктор Хиггинс (та, что с пучком).

Теперь ее прическа меньше всего напоминала пучок: всклокоченные волосы торчали во все стороны. Видимо, с тех пор, как я исчезла, у нее не было времени даже причесаться. Представляю, какой бедлам здесь творился!

Как же теперь выкручиваться? Сдавать Лулу с Брендоном я не собиралась — они искренне хотели как лучше. С другой стороны, что-то надо отвечать на вопросы родителей.

И тут Габриель Луна разом разрешил все проблемы, громко заявив:

— Она оказалась у себя дома.

Доктор Холкомб надел очки и поинтересовался:

— Простите, а вы вообще кто?

В этот момент из-за угла появилась Фрида с поникшей головой. При виде меня улыбка озарила ее лицо. А потом Фрида заметила Габриеля. Улыбку как ветром сдуло, и она, задыхаясь, закричала:

— Габриель Луна!

— Так это Габриель Луна? — театральным шепотом спросила мама у папы. — Он тут недавно интересовался, можно ли навестить Никки Ховард.

— Я видела этого молодого человека в ее палате, — вставила доктор Хиггинс. — Он еще розы принес!

Услышав последние слова доктора Хиггинс, Фрида одарила меня взглядом, которым запросто можно было заморозить кипяток.

— Так он тебе розы принес, да?

— Розы предназначались Никки Ховард, — уточнила я, прекрасно понимая, куда она клонит.

— Минуточку, — вмешалась мама. — Тот самый Габриель Луна, который выступал на открытии «Старка»?

— Да, — подтвердил Габриель, протягивая руку, чтобы поздороваться с моими родителями. — Здравствуйте! К сожалению, не успел представиться во время нашей предыдущей встречи, так как вы меня даже на порог не пустили. Приятно познакомиться.

Мама, как загипнотизированная, пожала ему руку, пробормотав при этом:

— Очень приятно.

Затем папа протянул ему руку со словами:

— Куда вы сбежали с моей дочерью?

— Габриель помог мне вернуться в больницу, — вступилась я за него. — Не буду долго рассказывать… короче, я не по своей воле покинула больницу, а он меня спас.

Луна улыбнулся мне в знак благодарности. Я ответила ему тем же. Несмотря на то что Габриель считал Никки наркоманкой, правила вежливости все-таки никто не отменял.

— Ну что же, — приторно улыбнулся доктор Холкомб, — в таком случае мы вам очень и очень обязаны, мистер Луна.

— Ну что вы, не стоит, — ответил Габриель. — Хотя должен вам признаться…

Однако доктору Холкомбу было уже не до признаний Луны.

— Фрида, — бесцеремонно перебил он Габриеля, — проводи мистера Луну в буфет, перекусите там чего-нибудь. Мне нужно переговорить с твоими родителями и сестрой. Хорошо?

Фрида тут же перестала буравить меня тяжелым взглядом и с обожанием взглянула на Габриеля. Ее зрачки при этом практически превратились в два сердечка, прямо как в мультиках.