Артемида выругалась на незнакомом Памеле языке, поднимаясь с пола. Брат уставился на нее, разинув рот.

– Бахус еще здорово пожалеет о том, что Зевс спас его, когда эта его безмозглая человеческая мать… – Она внезапно умолкла, осознав, что портал закрылся.

– Нет… – простонала она. – Мы не можем оказаться запертыми здесь!

– Какого черта, кто вы такие? – вырвалось у Памелы.

Аполлон и Артемида разом повернулись к маленькой смертной, скорчившейся на полу. Памела отползала от них, пока не уперлась спиной в закрытую дверь. Ее огромные глаза казались невероятно темными на побледневшем лице.

– Памела… – Аполлон старался говорить как можно спокойнее, и снова протянул к ней руку. – Ты ведь знаешь, кто я.

– Нет! – резко выкрикнула она, уклоняясь от его руки. – Я спрашиваю, кто вы на самом деле?

– Ты должен заставить ее забыть, – сказала Артемида, не обращая на Памелу ни малейшего внимания. – Она видела слишком много. Посмотри на нее… она все помнит!

Богиня подняла прекрасную руку.

– Ладно, я сама это сделаю для тебя. Я знаю, ты уж слишком привязался к ней. Засни и забудь. – И Артемида щелкнула пальцами перед лицом Памелы.

Памела отшатнулась.

– Стой! – закричал Аполлон. – Я не хочу, чтобы ты вмешивалась!

– Черт возьми, что здесь вообще происходит? – Памела уже достаточно пришла в себя, чтобы подняться на ноги, но продолжала стоять, прижавшись спиной к двери, и ладони тоже прижала к надежному дереву, чтобы справиться с дрожью.

– Почему она не засыпает? – спросила Артемида, обращаясь к брату.

Она встряхнула рукой и посмотрела на свои пальцы.

– Портал закрыт, – ответил Аполлон.

Сестра нахмурилась.

– Я вижу.

Аполлон просто продолжал смотреть на нее. И тут она поняла.

– Когда портал закрыт… – Она умолкла, не договорив.

– Когда портал закрыт, он отрезает нас от нашей силы, – закончил за нее Аполлон.

Артемида задохнулась от ужаса.

– Ладно. С меня довольно. Я ухожу. – Памела резко распахнула дверь кладовой и вышла на плохо повинующихся ногах.

– Ну, теперь видишь, что ты натворила? – прорычал Аполлон и бросился следом за Памелой.

– Я?

Артемида негодующе фыркнула. И неохотно пошла за братом. Она желала, чтобы портал снова открылся. Она мечтала вернуться на Олимп и надолго погрузиться в свой целительный источник. Ей хотелось, чтобы к ней вернулась ее бессмертная сила и…

Артемида вздохнула и вышла в коридор.

Аполлон догнал Памелу уже в нескольких шагах за дверью и схватил за локоть. Она пыталась вырвать руку из его пальцев, пока он бормотал что-то успокаивающее. Артемида покачала головой. Как низко пал брат… Она подошла к парочке.

– Успокойся, смертная, – с презрением произнесла Артемида. – На самом деле все очень просто.

Она показала на брата.

– Его настоящее имя – Фебус Аполлон, бог света, музыки и медицины. А меня зовут Диана, но только в Древнем Риме. Я предпочитаю имя Артемида, богиня-охотница. Я в родстве с луной, так же как мой брат в родстве с солнцем, но я думаю, что и этого знания более чем достаточно, иначе ты окончательно запутаешься, – язвительно закончила Артемида.

– Так вы боги? – Памела отчаянно надеялась, что вот-вот проснется.

– Да. Бессмертные. Или, по крайней мере, были такими, пока не закрылся портал и мы не очутились в ловушке в этом никудышном мире. Так что, полагаю, сейчас мы просто очень привлекательные смертные, – сухо произнесла богиня.

– Аполлон и Артемида… – Памела перевела взгляд с брата на сестру и обратно.

– Я ведь сказала, все очень просто.

– Вы долбаные сумасшедшие! – выпалила Памела.

– Я не хотел, чтобы ты узнала обо всем вот так, – сказал Аполлон. – Но видишь ли, Артемида сказала чистую правду. Хоть и оказала мне весьма дурную услугу.

– Что? – возмутилась Артемида. – Если ты хотел тихой музыки и аромата цветов, то извини, но я совсем не хотела оказывать тебе услугу… во всяком случае, пока портал закрыт.

– Пользы от тебя… – пробормотал Аполлон.

– Но никаких богов не существует! Это всего лишь мифы, – сказала Памела.

– А ты говорил, что она умная, – фыркнула Артемида.

Памела уставилась на прекрасную молодую женщину, так похожую на ее возлюбленного, и вдруг почувствовала, как холодный ужас, державший ее, тает. И она начала понемногу приходить в себя.