– Ну, – медленно произнесла она, – в этом явно виноват Бахус. Он просто должен быть как-то замешан. Может, он использовал наиболее сильное вино, чтобы одурманить ту женщину и вызвать в ней желание. Он ведь бог; полагаю, он и прежде не раз соблазнял смертных женщин, как бы ни было противно представить его занимающимся любовью.

– Нет! – вырвалось у Аполлона. – Эта жаба не прикасалась к ней!

Тонкие брови Артемиды недоуменно сошлись у переносицы.

– Аполлон, выражайся яснее! То ты говоришь, что не желаешь эту смертную, то вдруг заявляешь, что готов защищать ее от другого бога, как будто ты безмозглый Парис, а она – твоя Елена.

– Я просто сказал, что не хотел укладывать ее в постель этой ночью, но я не говорил, что не желаю ее. Она вечером поранилась, – брякнул он, пока сестра молча смотрела на него.

– Конечно, я ее вылечил. Без ее ведома, – быстро добавил он, прежде чем Артемида успела что-нибудь сказать. – Но тащить ее в постель сразу после этого? Это было бы просто низко.

Острый взгляд Артемиды прекрасно видел скрытую неловкость брата. Он не говорил всей правды – ни сестре, ни, возможно, себе самому. В любом случае, по упрямо сжатым челюстям Аполлона Артемида поняла, что больше он ни в чем не признается.

– Значит, завтра?

Аполлон напряженно кивнул.

– Завтра.

– Ладно. Пора возвращаться на Олимп. Я что-то устала от мира смертных.

Аполлон открыл дверь кладовой и жестом предложил сестре пройти первой через мерцающий перламутровым светом портал. Он возвращался в их мир, но не собирался на Олимп. Аполлон рассеянно пожелал сестре доброй ночи, а потом мгновенно перенесся в некое место, где, как он знал, сможет найти помощь.

Аполлон, как и все олимпийцы, был немало удивлен, узнав, что богиня, завоевавшая якобы ледяное сердце Гадеса, оказалась на самом деле вообще не богиней. И что Деметра сама затеяла обмен души своей дочери Персефоны надушу Каролины Франчески Санторо, смертной женщины из современного мира. Деметра хотела укротить излишне беззаботную дочь, и такой обмен, казалось, предоставлял Персефоне блестящую возможность повзрослеть. А заодно зрелая деловая женщина должна была оказать смягчающее женское влияние на Подземный мир. И конечно же, полной неожиданностью явилось то, что владыка Подземного мира безнадежно влюбился в смертную, надевшую маску богини.

Впрочем, подумал Аполлон, стоило ему встретиться с Каролиной, или Линой, как звал ее Гадес, и он понял, почему бог Подземного мира был сражен наповал. Это была мудрая женщина, полная внутреннего духовного богатства, которое словно освещало все вокруг нее.

Аполлону очень нравилось, как смеялась Лина, и теперь он наконец понял почему. В этом смехе из тела, в котором временно пребывала Лина, – тела Персефоны – слышался голос смертной души. А в этой смертной душе Аполлон теперь ощущал отзвуки земного веселья Памелы.

– Так значит, эта смертная женщина отправила тебя прямиком в ад?

– Каролина, не смейся над ним! – влюблено улыбнулся Гадес своей половинке.

– Ты снова выдаешь свою сентиментальность, любовь моя, – сказала Лина, поддразнивая бога Подземного мира, что могла себе позволить только она.

Гадес фыркнул.

– Я вовсе не сентиментален, я просто слишком хорошо понимаю, в какой хаос может современная смертная женщина ввергнуть жизнь какого-нибудь бога.

Лина демонстративно не обратила внимания на слова мужа и повернулась к Аполлону. Золотой бог снял мокрую одежду, в которой явился в Подземный мир, и уютно закутался в тогу Гадеса.

Гадес и Лина устроились в своих покоях и попивали амброзию. Аполлон несколько раз навещал их с тех пор, как смертная женщина стала королевой Подземного мира, и они сделались настоящими друзьями. И богу света сейчас бы чувствовать себя спокойно, как дома. Но вместо этого он выглядел как бурлящий источник. Аполлон не мог усидеть на месте. Он нервно расхаживал взад-вперед перед большим панорамным окном, выходившим на прекрасные сады за дворцом. Но удивительного пейзажа бог света просто не замечал.

– Я не понимаю, что именно тебя тревожит. Из того, что ты нам рассказал, видно, что Памела, пожалуй, очень заинтересовалась тобой, – сказала Лина.

– Вот как раз в этом я и не уверен! Я ли ее интересую или это проклятая сила чар заклинания?

– Ну, мне кажется, это легко выяснить, – сказал Гадес. – Просто займись с ней любовью. Если после этого она отвернется от тебя, значит, ее соблазнили чары. Если не отвернется – ее привлек ты.

Аполлон нахмурился, глядя на бога Подземного мира и пытаясь понять, почему ему так не хочется подвергать Памелу подобному испытанию. Разве это не проще всего? Так почему же при одной мысли об этом все внутри судорожно сжимается?