Пуаро указал на надпись карандашом в верхнем левом углу:

– Прочтите это.

– Ифигения, – медленно прочитала Джудит.

– Да, – сказал Пуаро, – Ифигения. Агамемнон пожертвовал своей дочерью, чтобы попутный ветер доставил его корабли в Трою. Майкл собирался принести в жертву свою дочь, чтобы заполучить новый сад Эдема.

– Он знал, что делает, – мрачно произнесла Джудит. – Интересно, стал бы он когда-нибудь об этом сожалеть?

Пуаро не ответил. Его глазам представился молодой человек исключительной красоты, лежащий возле мегалитического камня с изображением двойного топора и сжимающий в мертвых пальцах золотой кубок, который он схватил и осушил, когда перед ним предстало возмездие, явившееся спасти его жертву и передать его в руки правосудия.

«Майкл Гарфилд умер по заслугам, – думал Пуаро, – но, увы, сад никогда не расцветет на острове в греческих морях…»

Вместо этого будет цвести Миранда – юная, живая и красивая.

Он поднес к губам руку Джудит.

– До свидания, мадам. Напоминайте обо мне вашей дочери.

– Она должна всегда помнить вас и то, чем вам обязана.

– Лучше не надо – некоторые воспоминания желательно похоронить навсегда.

Пуаро подошел к миссис Оливер.

– Доброй ночи, ch`ere madame. Леди Макбет и Нарцисс… Это было необычайно интересно. Должен поблагодарить вас за то, что вы привлекли мое внимание к этому делу.

– Ну вот, – сердито отозвалась миссис Оливер. – Опять я во всем виновата!