И мне объяснили.

** ** **

Он пришел в наш дом через месяц после моего рождения.

Отец бледный, ничем не напоминающий того уверенного в себе состоятельного человека, каким все его знали, позвал мою мать, тетю и своего брата. Избегая их взглядов, нетвердым голосом он сообщил, что ожидает посетителя, и что они должны присутствовать при предстоящем разговоре. Они вчетвером со страхом наблюдали за тем, как в гостиной появился старик.

Он производил очень странное впечатление: бледная, почти с голубым отливом, кожа, длинные тонкие пальцы злодея, седые ухоженные волосы — ему был бы к лицу деловой костюм, а не то тряпье, в которое он был одет. Старик выглядел измученным, каким-то усталым и слабым, но моя семья прекрасно понимала — это лишь маскарад, и на самом деле в нем достаточно силы, чтобы одной рукой играючи уничтожить всех жителей дома. Правду говоря, мой отец этого и опасался.

Дело в том, что когда-то, в дни голодной и нищей юности, Ярослав Снегов встретил удивительного старика с хищным взглядом, более уместным на лице молодого, исполненного жизненной силы человека. Этот человек был очень богат, но «странностей» имел столько же, сколько и денег. Он предложил моему отцу сделку, которая и обрекла меня на проклятую жизнь. Незнакомец пообещал парню исполнить все его мечты, но в уплату потребовал самое ценное в жизни — его ребенка, а если их будет несколько, то сказал, что сам выберет одного из них.

К несчастью, мой юный отец согласился. Из-за глупости. Ведь не мог же он быть равнодушным к своему будущему ребенку, пусть еще не зачатому и не рожденному? Ведь не мог же он не любить меня уже тогда? Конечно, из-за глупости. Я хочу думать именно так.

Он не сомневался в том, что получит желаемое, поскольку видел могущество своего «благодетеля». И он не был настолько наивен, чтобы не понимать — платить придется. Но тогда, в юности, эта цена не показалась ему непомерно высокой. Ему хотелось сразу наслаждаться всем тем, что только можно получить от судьбы. И лишь намного позже он понял, что наделал.

Он был еле жив от страха, когда ждал рождения своего первенца — моей старшей сестры Наталии, но старик не появился. Он был мертв от ужаса, когда через два года родился Павел, но леденящий кровь посетитель не пришел и за ним. Он узнал свой кошмар наяву, лишь когда родилась я.

Едва только увидев меня в крохотной колыбели, отец почувствовал, что час оплаты долга приблизился вплотную. Наконец, понимая, что откладывать более невозможно, он рассказал обо всем моей матери. И в какой бы ужас она не пришла от будущего своего ребенка, в какую бы ярость не впала от бездумного и бездушного поступка мужа — ничто не могло изменить прошлое. У них не было выбора. Неоткуда было ждать помощи. Они вынуждены были платить, ведь от гнева столь могущественного существа нет спасения, а теперь речь шла не только об их собственных жизнях, но и о жизнях моих брата и сестры.

И вот он — их неизбежность. Ярослав не видел своего кредитора долгих двадцать лет, но тот совсем не изменился — такой же старый и такой же молодой: с цепким взглядом черных как бездна глаз, резкой линией челюсти и неповторимой легкостью и грацией движений молодого спортсмена.

Его звали Дженоб, и он утомленно наблюдал за семьей Снеговых — за моей семьей, в то время, как я сладко посапывала в колыбели и не догадывалась, какие испытания готовит мне судьба. Не сомневаюсь, старик слышал мое дыхание и мог без препятствий уловить запах моей крови.

— Говорите, — равнодушно приказал пришелец, наблюдая за моей бедной красивой матерью, на лице которой были видны следы от размытой слезами туши и отсутствие сна. — Я вас выслушаю и смогу, наконец, перейти к делу. Говорите же…

— Это бессмысленно, — подавленно пробормотал отец. — Ты ее заберешь. — Моя мать всхлипнула, но под презрительно-насмешливым взглядом притихла и замерла в уголке дивана, будто сливаясь с ним воедино. — Я лишь хочу знать, для чего… ведь мне известна… специфика вашего отродья! — не выдержав перенапряжения, отец повысил голос.

— Незачем позволять себе грубости, — отозвался Дженоб спокойно, — поверь, я прощаю тебе твои слова в первый и последний раз. А что касается… специфики… люди с такой спецификой этим миром правят. Кому как не тебе это знать. Ведь благодаря нам бедный студент Ярослав Снегов получил жизнь, подобную этой! — он обвел взглядом роскошные хоромы и, неожиданно сверкнув глазами, прорычал, — Или ты уже забыл, как стыдился входить в мой дом?! Как не верил в существование прислуги, одетой в униформу?! Как боялся подойти к машине, которая стоила больше, чем все, чем владела твоя семья?!

Дженоб властно подошел к столу и, будто зная расположение всех вещей в доме, будто бывал здесь каждый день, нашел бар и вытащил бокалы вместе с бутылкой. Наполнил один из них вином, но пить не спешил.

— Дело в том, что добывать пропитание сейчас очень сложно, и даже мы вынуждены соблюдать осторожность, — он сделал паузу и с отвращением посмотрел на напиток, — Так уж случилось, что у моей дочери…

— У тебя есть дочь?! — не веря, воскликнула моя мать.

— Да, есть… но она больна. И больна уже давно, дольше, чем вы можете себе представить.