— …другого хозяина такого не найдешь, говорила она, золотые руки…

Сама виновата.

Что я здесь забыла?

Отправившись в очередной раз за продуктами в соседний городок, я заглянула в местное почтовое отделение. Не то, чтобы мне нужно было отправить письмо или получить газету — просто по привычке. В последние годы Кайл всегда останавливался перед этим зданием после того, как наша загруженная машина покидала рынок. Лет пять назад мы потеряли страх окончательно, и он завел здесь абонентский ящик на свое имя.

Остановилась у почты и я.

Теперь я многое делала по привычке.

И в этот момент расплачивалась за то, что без необходимости заговорила с посторонним человеком. Обрадованный возможностью пообщаться со мной наедине, пожилой служитель изо всех своих петушиных сил расписывал, какой выгодной партией являлся он по сравнению с «дохлой молодежью».

Будь рядом Кайл, мне бы не пришлось выслушивать эти…

— Так, где вы сказали, живете?

Я натянуто улыбнулась — неужели я так глупа с виду? — и спокойно повторила, что хочу посмотреть, нет ли почты для Кайла. Услышав мужское имя, служитель насупился и заторопился в подсобное помещение.

Прошло лишь чуть больше двух месяцев со дня смерти Кайла, и письма еще продолжали поступать. Кому-то был нужен совет, иным рекомендации… Всем им я отвечала, что лучший в прошлом охотник уже ничем никому не поможет. И поток просьб постепенно иссякал.

Последние пару раз я выходила из этого унылого здания с пустыми руками. Может, мне больше и не стоит сюда заглядывать?..

— В этот раз бандероль, — гордо заявил мужчина, точно это было его личной заслугой, и протянул мне раздутый пакет из плотной коричневой бумаги.

Удивленно приподняв бровь, я автоматически взвесила пакет в руках. Тяжелый. Что же это могло быть?.. Но мои размышления прервал взгляд служителя. В нем явно светился вопрос «А что вы делаете сегодня вечером?», готовый вырваться наружу.

— Спасибо, — мгновенно сориентировалась я и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу.

И только в машине, бросив пакет на сидение рядом, я заметила, что обратного адресата не было…

Уже почти смеркалось, когда я добралась до дома. Последний и самый тяжелый участок дороги — сквозь пещеры — всегда невероятно утомлял меня. Вцепившись в руль и напряженно всматриваясь в темноту, иссеченную пляшущими фарами, я с тоской вспоминала время, когда находилась на пассажирском сидении, а за рулем был Кайл, спокойный, и порой даже улыбавшийся мне.

Багажник, в прошлом забитый под самый верх снедью и разной мелочью, делающей жизнь приятнее, теперь не заполнялся и на четверть. Но все равно я долго переносила покупки в дом — лестница поднималась высоко, а я была… одна.

Ветер гулял из комнаты в комнату, привычно, по-хозяйски. Я уже не вздрагивала от постукивания рам, не пугалась, когда резкий его порыв внезапно захлопывал дверь или сбрасывал одежду на пол. Вот и сейчас, услышав шуршание за спиной, я оглянулась, не спеша, без страха. Из-под оберточной бумаги, шелестевшей на ветру, выглядывал край коричневого пакета.

Ах, да, чуть не забыла…

Я отставила небольшой ящик с яблоками в сторону и взяла пакет. Внутри было что-то плотное… Книга?

Темный картон не поддавался, и пришлось воспользоваться ножом.

Вдруг, сама не понимая, почему, я застыла, глядя на еще один — белый — слой, проглянувший через аккуратный разрез.

Глупости. Чего я боюсь?

Но руки медлили, откладывая разгадку на секунду, на две, …на десять… Я решительно потянула верхний конверт …и остановилась, когда из-под него показалась крупная надпись: «…ане Снеговой».

Кто это — Снегова?..

Расслабленно я стала перебирать воспоминания и неожиданно поразилась, наткнувшись на нужное: да это же я. Моя девичья фамилия осталась где-то далеко в прошлом. И рядом с ней, уже почти неразличимые сквозь толщу времени, были мои родные, я, юная… и…

Мойра. Это был ее почерк.

Дрожащими пальцами я разорвала белый конверт и увидела слова, размашисто выведенные ее рукой.

«Моя любимая подруга! Раньше он, наверняка, убил бы меня за содеянное… Но теперь все изменилось, он сам изменился… В твоих руках дневник Кристофа. Я уверена — ты должна это прочесть, и тогда, если не простишь его, то хотя бы поймешь. Твоя навечно, Мойра»

Я отложила лист в сторону и достала …книгу? …тетрадь? Изысканный переплет из темной матовой кожи — без тиснения, без отделки, золотой обрез страниц… Сердце болезненно дернулось, узнавая его…

И тут кончился воздух. Как рыба, неожиданно выброшенная штормом из родной стихии, я беспомощно набирала полную грудь раз за разом, …раз за разом, не ощущая облегчения. Мои пальцы судорожно сжимали кожаную обложку…

Нужно ли мне это читать?

Вдруг я разозлилась на Мойру. Зачем она так? Сколько лет позади! Наконец-то я все забыла, …ну, хорошо, почти забыла… но теперь… мне вовсе не нужно снова…